Лес окутан тьмой и скрыт тенями, напоминая сон. И вот опять мое бешено бьющееся сердце не может выкинуть его из головы. Августин. Вся причина, по которой я вообще оказалась в этой передряге. Дьявол во плоти, который так беззаботно врывается в жизнь женщин, вырывает их из дома и бросает в своем замке, где держит их в плену вечно — как мою сестру, которую забросили среди звезд. Он монстр. Самое проклятие моего существования. Одурманивающий наркотик, который быстро распространился по моей крови, пока не достиг сердца, зажигая внутри меня шипящую бурю, которая становится все более дикой каждый раз, когда его образ всплывает в памяти. Ты не можешь влюбиться в него, Шей, как бы твое бьющееся, грохочущее сердце ни жаждало его прикосновения. Ты дала обещание своим подругам, но что важнее… обещание себе. Ты должна сопротивляться.

— И, пожалуйста, не говори, что это из какой-то книги, которую ты прочитала своим огромным мозгом, — говорит Максин, приставив кинжал к горлу Беллы. — Твой акцент звучал слишком отточенно, будто ты сама через это прошла.

Белла зажмуривается и медленно поднимает руки.

— Что происходит? — выпаливаю я, хватая Максин за руку и насильно опуская ее клинок от горла Беллы.

— Белла — шпионка врага, вот что происходит, — отрезает Максин, дергая подбородком в сторону Беллы. — Она завела нас прямо в их ловушку. Скажи ей, Белла. Скажи, что это все было частью твоего злого плана.

— О, не будь смешной, — выдавливаю я смех. — Белла — единственная причина, по которой мы сейчас не заперты в какой-нибудь застывшей тюремной камере. Ты прекрасно знаешь, что никто из нас не нашел бы выход без нее. Правда, Белла? — Я резко поворачиваю голову к ней, внезапно чувствуя нервное беспокойство, что, возможно, я ошибаюсь.

Белла благодарно кивает мне, и облегчение разливается по моему сердцу.

— Но она знала их язык! — пищит Лили, прижимая платье к телу.

— И я уверена, что для этого есть совершенно логичное объяснение, — решаю я сквозь стиснутые зубы. — Объяснение, которое не требует клинка у горла. Более того, — я вырываю кинжал из рук Максин и держу его вне ее досягаемости, — я забираю это.

— Эй! Верни! — ворчит она.

— Только если пообещаешь больше не направлять его на Беллу, — парирую я.

— Ладно! — сдается Максин, сжимая пальцы по бокам, словно чешется от желания вернуть клинок. — Я клянусь никогда больше не направлять кинжал на горло никому из моих подруг, даже если они пытаются меня убить. А теперь отдай.

Пока я внутренне борюсь с решением, отдавать ли ей клинок, Белла приседает на корточки, чтобы изучить следы на тропинке, слабо светящиеся в свете серебряной луны. Она проводит пальцами по изгибам на земле и говорит:

— Я выучила Таннериан по запрещенным книгам, зарытым в винном погребе моей семьи. — Она делает паузу, чтобы стряхнуть грязь с рук. — Я бы показала вам книги, но, к сожалению, их конфисковали боги. — Она поднимается на ноги и смотрит на каждую из нас, задерживая взгляд на мне. — Я сделала глупость, нечто непоправимое. Я…

Ее ноги подкашиваются, будто она пытается держаться, но не справляется.

— Что случилось? — спрашиваю я, роняя клинок и бросаясь поддержать ее до того, как она упадет. Максин подхватывает кинжал и танцует победный танец за моей спиной.

Белла выдыхает мне в шею, опираясь всем весом на меня.

— Я взяла один из запрещенных томов моего деда в Гренору, чтобы почитать его у моего любимого фонтана, — говорит она, и в голосе звучит истерика. — Но когда я пришла, он выпал из моей сумки, и кто-то его заметил. Они донесли на меня богам в обмен на магию крови, и…

— И боги пришли, чтобы конфисковать его, — догадываюсь я, помогая ей найти камень, чтобы сесть.

Белла кивает, пока я осторожно опускаю ее на камень.

— Это был Бог Мудрости, — говорит она, и слеза скатывается по ее щеке. — Он появился у нашего дома. Мои родители сделали все, чтобы спрятать меня. — Она притягивает колени к груди и начинает раскачиваться взад-вперед. — Он так хотел эту книгу, но они не выдали мое местонахождение, поэтому он убил… он убил… их.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

— Он… ЧТО?

— Боги прокляты, Белла, — ахает Максин, останавливая свой победный танец и падая рядом с Беллой на камень. — Талмос убил твоих родителей? — Она вкладывает кинжал в ножны, проводит руками по лицу и выдыхает, добавляя: — Прости, что назвала тебя шпионкой. Я не хотела…

— Все в порядке, — говорит Белла, ее плечи вздрагивают, словно ее знобит. — Я не виню тебя за то, что ты так подумала. Никто больше не знает Таннериан. Это мертвый язык. Или, по крайней мере, он был мертвым языком. Полагаю, теперь он возродился.

— Как ты оказалась в замке? — спрашивает Лили, накидывая свое дырявое платье на плечи Беллы, словно одеяло. — Ты была первой, кто пришел.

— Прежде чем их тела даже остыли… — Белла смотрит прямо перед собой пустым взглядом. — Ну… он… он заставил меня пообещать никогда никому не рассказывать о том, что я узнала из книг. Я была связана клятвой молчания о драконах, о валенорианцах, о Проклятии Любви. Обо всем. Пока я жива. Иначе он бы… — Она дарит нам слабую улыбку, но не заканчивает предложение.

— Иначе он бы убил и тебя, — понимаю я, и листья шелестят над головой.

Белла кивает.