— Это правда, — вмешивается третья служанка. — Когда у меня появляются мысли покинуть это место, я вспоминаю, что не могу припомнить дороги наружу.

— Вы пленницы здесь? — спрашиваю я, и мой голос срывается в горле. Я удивлена, что оконные стекла не треснули от тяжести наступившей тишины, учитывая, какая она чертовски тяжелая. — Это неприемлемо. Вам нужны имена. Я буду называть тебя Саншайн, — говорю я первой служанке, выдавливая из себя слабую улыбку в тщетной попытке выхватить кусочек тепла из этого холодного мира и вернуть его ей. — Потому что твои волосы напоминают мне поле подсолнухов. Я всегда восхищалась подсолнухами в детстве, и я… — Я замолкаю, пытаясь вспомнить эту часть своего детства, но по какой-то причине не могу.

Глаза Саншайн сверкают в свете, и маска беспокойства спадает с ее лица.

— Для меня честь получить имя от той, кому суждено спасти всех нас от богов, — говорит она.

— Не знаю, стала бы я заходить так далеко, — фыркаю я, и в воздухе снова повисает тишина. На этот раз тишина похожа на измельченное стекло. Такая осязаемая и острая, что я клянусь, что могла бы зачерпнуть ее ладонями, сковать вместе в шахтах Малгрейва и использовать против врагов как оружие.

Саншайн прочищает горло, разрывая неловкую тишину:

— Мы должны спешить, пока Регент не заподозрил неладное.

— Подожди. — Я поднимаю руку, когда меня осеняет. — Почему у дворецкого есть имя, а у вас троих нет?

— Дворецкий — личный фаворит королевы, — объясняет третья служанка, и ее янтарные глаза впиваются в мои. — Он заслужил титул Регента, предав своих родных, большинство из которых теперь мертвы.

— Мертвы? — выдавливаю я.

— Ворона не хочет слышать эти мрачные истории, Сестра, — замечает вторая служанка, показывая темно-бордовое платье, сложенное на руке. — Если Регент приказал нам спешить, значит, королева приказала нам спешить. Если мы будем медлить, он доложит ей о нашем непослушном поведении, и она накажет нас соответственно.

Я выхватываю платье из ее рук с намерением быстро надеть его.

— Подожди, — вмешивается третья служанка, чуть не сбивая меня с ног. — Тебе нужно платье с рукавами, чтобы скрыть твое Кровное Заклинание. Вот. — Одним плавным движением она выхватывает у меня бордовое платье и заменяет его чем-то гораздо более великолепным. Это платье из шелка и полуночи, с рукавами цвета обсидиана и подолом, расшитым миллионом маленьких страз. Помимо того, что оно маслянисто-гладкое, платье имеет смелый вырез на спине, открывающий ямочки над поясницей, словно ткани не хватило.

— Спасибо, — говорю я ей. Она кивает, ее янтарные глаза блестят от надежды. — Эмбер, — шепчу я в момент осознания. — Так я буду тебя называть. Потому что у тебя самые красивые глаза во вселенной. Глаза, которые кажутся такими знакомыми…

Эмбер кивает, смотрит на других и затем подводит меня к высокому зеркалу в другой части комнаты. В зеркале я замечаю, что платье оставляет мою обнаженную спину прикрытой лишь влажными волосами, которые так блестят от всего кондиционера, что я боюсь, они растекаются лужей позади меня.

— Ты выглядишь потрясающе, — говорит Эмбер, ее глаза расширяются, словно она запоминает мое великолепное платье.

Прежде чем я успеваю поблагодарить, остальные горничные приходят в движение, становясь вихрем движений вокруг меня. Они размазывают по моим векам жидкий огонь. Красят мои губы краской из лепестков роз. Наносят на щеки бронзатор и румяна.

— Сноу, — говорю я последней служанке, запечатлевая в памяти ее пронзительные глаза и бледные белые волосы. — Твои глаза такие суровые, что могут обморозить. Напомни мне никогда не переходить тебе дорогу.

Сноу смеется над этим, а затем сообщает мне, что она Алхимик, а значит, может управлять химическими соединениями и превращать что угодно в косметику. Я спрашиваю, может ли она превратить бутилированную пыльцу в сухой шампунь, и она подтверждает, что да, может. Хотя не может обещать, что у пользователя не будет побочных эффектов.

Эмбер сушит мои волосы взмахом запястья, затем заплетает их в косу на спине ловкими пальцами и с точностью эксперта, показывая, что она Шепчущая Ветер. Саншайн не использует свою магию, но судя по золотому мотку пряжи, вырезанному на ее руке, я могу лишь предположить, что это она сшила платье, которое на мне. Должно быть, она Ткач Одежд. Неудивительно, что королева стерла их воспоминания. Эти женщины слишком незаменимы, чтобы иметь мечты или амбиции, которые могли бы заставить их сердца блуждать за пределами этих стен. Только поистине злой человек мог бы запереть их в клетке.

— Как только я найду способ сбежать из этого места, я поклянусь забрать всех троих с собой, — клянусь я им.

— Мне жаль разочаровывать тебя, Ворона. — Встревоженный голос Сноу струится по моей коже, как свежие осадки. — Но никто не может свободно входить или выходить из этого замка без согласия королевы. Это значит, что ты теперь тоже здесь заключенная.