— О, уверен, я найду другие ножки, на которые можно полакомиться, если эти ножки согласятся на меня. — Он медленно отпивает вино и скользит взглядом по мне.

Покраснев от жара, я хватаю булочку с маслом с подноса и перебрасываю ее между руками, Покраснев, я хватаю булочку с маслом с блюда и перекидываю ее между руками, сдерживая желание запустить ею ему в голову. Он заслуживает метеоритного дождя из булочек с маслом, учитывая, сколько я из-за него плакала.

Я думала, он мертв.

А теперь?

Теперь он смертный без магии, и он шутит об индюшачьих ножках?

В такое время?

— Шутки в сторону, нам нужно поговорить, — говорит он, его выражение становится мрачным.

— Поговорить о чем? — спрашиваю я.

Он глубоко выдыхает. Я тоже. Честно говоря, я бы не прочь поговорить о чем-то нелепом, например, о его любимом цвете или его любви к маковым маффинам, которые он всегда воровал с кухни в нашей прошлой жизни. Воспоминание, которое недавно всплыло в моей голове. Я бы даже оценила разговор о его дьявольской семейке, если он готов. А если нет… ну, возможно, мы можем поговорить о его любимой сексуальной позе. Раз уж он так любит шутить о том, чтобы грызть мои ноги. Может, я скажу что-то греховное, и его щеки наконец покраснеют. Но, ради бога, мы не можем поговорить о…

— Врайты. Они проникают в Скалдратию, — говорит он.

Я чуть не давлюсь булочкой.

— Я думала, Сайлас держит это под контролем? — выдыхаю я, отчаянно желая, чтобы мы могли вернуться к обсуждению ножек индейки.

— Уверен, он хотел бы так считать, — ровно отвечает Августин. — Но, как оказалось, ему нужна твоя магия, чтобы укрепить Завесу. Ты его пламенная половинка. Так это работает.

Я роняю булочку на тарелку и провожу руками по лицу.

О боги. Что мне делать?

Что-то толкает меня в плечо. Это белая пушистая морда между парой ультрафиолетовых глаз. Фира. Волчица прижимается ко мне и издает тихий скулеж. Я чешу ее за ухом, и в ответ ее хвост начинает радостно подергиваться.

— Привет, девочка, — шепчу я. Она снова скулит, и я обнимаю ее за шею, с облегчением выдыхая. Она ощущается как утяжеленное одеяло. Как дом.

— Значит, вот так? — бормочу я в ее шерсть. — Я должна выйти замуж за Короля Драконов, или все королевство погибнет? Это ты хочешь мне сказать? Поэтому ты потратил свои последние остатки магии на этот шикарный ужин? — Фира трется влажной мордой о мою шею, будто напоминая, что это не моя вина. Ничто из этого не моя вина. Но это не мешает мне смотреть на Августина и отчаянно добавлять: — Я ничего не могу сделать, чтобы избежать этого?

Голос Августина разбивается.

— Нет.

Мои брови сходятся.

— Нет, что?

— Никакой свадьбы не будет, — утверждает он, когда Войд плюхается на мою другую сторону, напротив Фиры. Два волка борются за мое внимание, пока я не вынуждена чесать за ушами обоих из страха, что они накапают слюной на мой киш.

— Но я его пламенная половинка, — говорю я. — Ты только что сам сказал…

— К черту пламенные половинки, — говорит Августин, вставая из-за стола. Тени следуют за ним, окутывая его лицо тьмой. — Я не позволю тебе выйти за него.

Я сжимаю губы, когда образ врайтов, наводняющих моих подруг, врезается в мое сердце, как звуковой удар.

— Я люблю тебя, — говорю я ему, хотя знаю, что должна сделать.

Эпилог

— Эрик? Ты идешь? — раздается раздраженный женский голос.

Сильвия — самая невыносимая женщина, которую я когда-либо встречал. Меня раздражает не какая-то одна ее конкретная черта, а целый набор качеств, из-за которых мне хочется вырвать свои прекрасные волосы. Для начала, мой отец обещал, что она Флаво-Кузнец. На нашей свадьбе она, словно желая подтвердить его слова, приготовила различные блюда: пряную оленину, грибные пирожки, коричные штрудели и яйца-пашот. Что, оглядываясь назад, создало нереалистичные ожидания. Потому что после того, как она надела свадебное кольцо, она перестала для меня готовить. И теперь я вынужден сопровождать ее на рынок и таскать ее сумки.

— Эрик! — визжит Сильвия через весь павильон. Я делаю вид, что не слышу ее, отвлекаясь на прилавок с зачарованными безделушками, которые, согласно нацарапанной над ними вывеске, обещают защищать от злых духов. Дело не в том, что она некрасива. Каждая женщина по-своему красива. Дело в том, что она… не она.

Для начала, волосы Сильвии ярче кукурузного хлеба, тогда как у Шей они были черны, как ночь. Шей заставляла меня чувствовать себя легко в собственном доме, а Сильвия заставляет меня чувствовать себя загнанным в угол. Я пытался объяснить ей это уже трижды: если бы она просто готовила чаще, как было обещано при заключении брака, у меня было бы лучше настроение. В конце концов, ключ к сердцу мужчины лежит через его желудок. Но Сильвия продолжает винить в отсутствии кулинарных способностей это проклятое кольцо. Весьма удобное оправдание, если спросить меня. Я начинаю думать, что она ждет, когда я инициирую развод, чтобы сбежать с половиной моего наследства.