— Аид знает дорогу, миледи. Он увезет тебя отсюда.

— Но я думала, Сайлас хотел встретиться со мной?

— Он хочет… — Сэр Валиант замолкает, задумчиво кусая губу. — Но это гораздо важнее, миледи. Я пока займу короля Сайласа.

— Что может быть важнее, сэр Валиант? — спрашиваю я, подозрительно оглядывая его.

Сэр Валиант бросает на меня страдальческий взгляд, будто хотел бы сказать, но не может.

Нерешительно я хватаюсь за поводья. Я не уверена, на что намекает сэр Валиант, но это должно быть важно, если он готов отвлекать Сайласа ради меня. К тому же, это лучше, чем быть запертой в комнате с высокомерным змеиным королем, который, вероятно, накормит меня чем-то нелепым на завтрак, например, обугленной рыбой и яйцами ворма. Фу.

— Удачи в удержании внимание Короля Драконов, сэр Валиант, — говорю я, когда полностью сажусь в седло.

— Спасибо, миледи. Мне это понадобится. — Сэр Валиант бледнеет.

Он похлопывает лошадь, и Аид срывается с места, как вор, под розовеющим рассветом. Он мчит нас через открытый подъемный мост, проносится по мосту и проскальзывает мимо мутного рва, кипящего паром. Мы мчимся по окраинам Леса Медоуларк, который усеян небольшими сельскими городками и… о нет. Разрыв зияет в моем сердце при виде открывшейся картины. Когда-то яркие города теперь стали городами-призраками в руинах, с провисшими медицинскими палатками, установленными через каждые несколько миль. Люди стоят у этих палаток в бесконечных очередях, сжимая миски с костным бульоном и перевязывая раны.

Боюсь, война не только опустошила мое сердце, она опустошила всю Скалдратию.

Все ради того, чтобы завладеть мной.

Женщиной, которая никому не принадлежит.

Аид ведет нас мимо последней медицинской палатки на опушке леса, в месте, где вода тихо струится, едва слышно над стуком его копыт. В некоторых местах она течет прозрачная. В других — мутная и коричневая, будто все еще цепляется за остатки прошлогодней грязи. Мы следуем за ней глубже в лес, огибая камни и поваленные бревна, пока наконец не останавливаемся у группы ив. Уши Аида настораживаются, и его хвост начинает вилять.

— Что ты видишь, парень? — спрашиваю я, гладя его морду и оглядываясь. Аид фыркает в ответ, остужая воздух своим дыханием. Я соскальзываю с седла и быстро кружусь, ища бога знает что. Конечно, Валиант не отправил бы меня сюда, если бы было опасно. Но что здесь может происходить?

Городов больше не видно из-за деревьев, загораживающих обзор. Но, возможно, кому-то из города нужна была моя помощь, и они хотели встретиться со мной в лесу, чтобы никто не подслушал наш разговор?

Я снова поворачиваюсь на каблуках и врезаюсь прямо в него. Сила ощущается как взрыв двух атомов. Как две планетарные сферы, бросающие вызов законам гравитации, сталкивающиеся друг с другом на неудержимой скорости, посылая ударную волну сквозь самые кости вселенной.

— Ты пришла, — говорит он, его голос низкий и хриплый.

— Августин! — визжу я, падая в его объятия без раздумий. Я прижимаюсь лицом к его груди и вдыхаю его запах, понимая, что он пахнет так же, как в моих снах. В моих воспоминаниях. Он пахнет водопадами, впадающими в лагуны, мускусом старой кожи после муссона, костром, догорающим под луной.

— Я обещал никогда больше не оставлять тебя, помнишь? — говорит он, обнимая меня. Он берет мое лицо в свои руки и впивается взглядом в мой, убирая прядь волос большим пальцем. Но даже когда мое тело прижато к его, я не могу избавиться от страха, что он — призрак. Призрачное воспоминание о человеке, которого я когда-то любила.

Пожалуйста, боги… пусть это будет правдой.

Я не могу потерять его. Не снова.

Аид фыркает.

Взгляд Августина смещается на лошадь.

Аид фыркает.

Взгляд Августина устремляется мимо меня к лошади.

— Полагаю, ты ждешь плату, — говорит он, убирая руки от моего лица и залезая в сумку. Аид согласно виляет хвостом. Августин достает зеленое яблоко и протягивает его Аиду, спрашивая: — Это подойдет на данный момент? — Аид довольно топает копытами, и Августин с усмешкой бросает ему яблоко.

А затем губы Августина завладевают мной. Он запечатлевает глубокий, неумолимый поцелуй на моих губах. Такой поцелуй, который развязывает меня, раздевает догола и наполняет такой тоской, что я чувствую, будто перестала существовать. Такой поцелуй, который поднимает меня над землей, пока я буквально не парю над телом. Пока все на периферии моего зрения не расплывается, как масляная пастель, размазанная по небу. Возможно, именно так чувствуется смерть.

Смерть.

Я отрываюсь от него.

Я видела, как он умирал.

— Как? — хриплю я, шквал слез заливает мои щеки. — Я видела, как ты истекал кровью на земле. Я видела, как ты умер, Августин.

Лицо Августина падает.

— Умереть и оставить тебя одну в этом проклятом мире? Ни за что на свете, — шепчет он, смахивая слезы и заменяя их мягким поцелуем.