— Ты так и не сказал, куда мы направляемся, и не спросил, как меня зовут, — ворчу я примерно через час, когда над нами начинает кружить стая ворон. Клювастые создания проносятся сквозь клочья тумана и затем приземляются на ветви деревьев, вытягивая шеи в нашу сторону. Их присутствие указывает на то, что я совершенно не ориентируюсь в этом темном и мрачном месте, что не только тревожно, но и смертельно опасно. О чем я только думала, соглашаясь составить компанию этому убийце-незнакомцу? Или Августину, видимо. Раз у убийцы-незнакомца есть имя.

Августин не отвечает на мою маленькую вспышку, поэтому я пробую снова, на этот раз с большим энтузиазмом.

— Ты ведешь меня в глубь леса, чтобы убить? Ты собираешься сбросить меня с седла и скормить стае кровожадных волков? Потому что если так, мои друзья будут очень злы, — говорю я с уведомлением.

Это, похоже, привлекает его внимание.

— Если бы я хотел тебя убить, я бы сделал это много миль назад. Еще до того, как ты начала свою бесконечную болтовню, — рычит он. — Однако, поскольку это не входит в мои намерения, твои друзья могут не волноваться.

— Не делай вид, что удивлен их существованием, — говорю я, играя со своей ложью, пока она не оборачивается вокруг меня, словно удавка. Правда в том, что у меня никогда не было друзей. Если не считать моей сестры, которая по праву крови обязана терпеть меня и появляется только в самые неподходящие моменты… в основном потому, что она призрак.

Грудь Августина вздымается и опускается у моей спины.

— О, напротив. Я ничуть не удивлен, узнав о твоих дружеских связях, учитывая, какая ты покладистая и приятная в общении.

— Кто-то завидует. — Я расправляю плечи у его спины. — Что случилось? У тебя нет своих друзей, которыми можно похвастаться?

— Я вполне доволен одиночеством, — замечает он.

— Если это так, то зачем ты пригласил меня на свою лошадь?

— Потому что ты выглядела как мокрая птица, попавшая в бурю.

— Мне не нужна твоя жалость или твои оскорбления. Разворачивай эту лошадь сейчас же.

— И куда именно мне тебя доставить? — спрашивает он, сдерживая вздох.

— В Виндспайр, туда, где ты меня нашел.

— И куда в Виндспайре ты можешь пойти? — мрачно усмехается он.

Так… блядь…

— Сначала ты следишь за мной до гостиницы, а затем подслушиваешь мои разговоры? — визжу я, как птица, которой он меня назвал, вспоминая свой разговор с Салли и то, как я призналась ей, что бездомна. Неужели этот невыносимый мужчина действительно все слышал?

Он сжимает поводья крепче в толстых перчатках и говорит:

— Успокойся, Птичка. Я не подслушивал. Я просто пытался переждать бурю и спокойно поесть. И мне бы это удалось, если бы ты не испортила мой тихий вечер. К твоему сведению, твой голос разносится как у проклятой гарпии.

— Почему ты ведешь себя так, будто это я во всем виновата? Это ты кого-то зарезал, а потом сделал меня соучастницей убийства! — Мой голос взлетает так высоко, что деревья шумят в ответ.

— Ты ведешь себя так, будто у меня был другой выбор, — спокойно говорит он.

— Всегда есть другой выбор!

— Ты права. — Он натягивает поводья, пока прекрасное животное не замедляется до остановки. — У тебя есть выбор — пешком вернуться в Виндспайр. Если начнешь сейчас, доберешься к утру. Если, конечно, волки не сожрут тебя ночью. Говорят, в это время года они особенно опасны. — Он встряхивает свои влажные волосы, пока Аид топает копытами в знак согласия. — С другой стороны, у меня есть выбор — вышвырнуть тебя из седла, если ты не прекратишь ныть. Что выберешь?

У меня пересыхает во рту.

— Ты невыносим, ты это понимаешь?

— А ты разве нет? — парирует он.

— Уф! — Я не делаю ни единого движения, чтобы спешиться, и Августин не делает попыток сбросить меня с седла. Похоже, мы достигли молчаливого согласия. Оно ведет нас глубже в сердце леса, где деревья образуют над головой густой полог. К счастью, листва здесь так переплетена, что дождь не может проникнуть сквозь нее. Это приятная передышка от стихии, даже если я застряла с ним на некоторое время.

— Ты должна знать, — шепчет он, его дыхание — горячий шепот у моего уха. — Я не видел, чтобы кто-то из твоих друзей пытался спасти тебя от того безумца. Который, между прочим, перекинул тебя через плечо, как мешок.

— Ты преувеличиваешь, — фыркаю я.

— Да ну? — спрашивает он, и каждый мускул его тела напрягается за моей спиной. — Насколько я помню, если бы я не вмешался, тот человек доставил бы тебя прямо к королеве. И что бы тогда с тобой стало, Ворон… — Он замолкает.

Мое застывшее дыхание сталкивается с его излучаемым теплом, создавая ощущение пара, поднимающегося между нашими телами.

— Меня зовут Шэдоу. Шей, для краткости.

— Как скажешь, — отвечает он.

— Это не то, что ты думаешь, — цежу я, двигая челюстью. — Мое Кровное Заклинание ничего не значит.

— Думаю, королева бы с этим не согласилась, — парирует он.

— Ты говоришь так, будто знаешь ее лично, — замечаю я.