Я откладываю ложку и оглядываюсь. Похоже, никто не подслушивает наш разговор, вероятно, потому что я выбрала неприметный столик в темном углу, подальше от цепких глаз трактирщика.

— Я была здешней, — признаюсь я, разрывая на куски свою буханку хлеба.

— Что случилось? — Салли ахает, и в ее глазах мелькает то, что я принимаю за мысли о трагедиях: пожары, наводнения, нашествия тараканов.

— Мой парень вышвырнул меня. — Я запихиваю кусок хлеба в рот.

Салли садится, ее стул с душераздирающим скрипом царапает пол. Если она еще не была полностью сосредоточена на мне, то сейчас — точно. — У нас открыта вакансия старшей горничной, — открывает она, и ее глаза сияют так же ярко, как сирень, вышитая на ее фартуке, который, я уверена, она сплела сама. — Работа с проживанием и питанием. К тому же, мне бы очень хотелось иметь подругу. Ну знаешь, кого-то, с кем можно поговорить, кроме метел. — Она хихикает.

Я обдумываю эту возможность. Как было бы замечательно иметь стабильный доход и место, которое можно назвать своим. Но есть одно «но».

— Эта работа, — говорю я гипотетически, — она потребует подтверждения магии крови?

Фу. Ненавижу это словосочетание. Подтверждение крови2. Оно словно ударило по лицу, переворачивающий весь мой мир вверх дном и разбрасывающий мои надежды и мечты по всей вселенной. Потому что правда в том, что, как бы сильно я ни хотела принять условия Салли, как бы отчаянно я в них ни нуждалась, я не могу даже улыбнуться. Потому что я не могу доказать, что по моим венам течет магия, чтобы получить работу.

— Если тебя тошнит от Иглы, я тебя понимаю, — говорит Салли, крутя большие пальцы. — К сожалению, подтверждение магии — это закон, установленный самими богами. С другой стороны, это всего лишь укол! И как только все закончится, у тебя будет работа, жилье и хорошее жалованье. — Она смахивает обеспокоенную гримасу вежливым смешком и разглаживает свой безупречно отутюженный фартук коренастыми пальцами. Мое внимание падает на ее безымянный палец, на котором, что примечательно, нет кольца.

Салли тоже не замужем. Она, должно быть, сейчас в полной панике.

— Да. Конечно. Я понимаю. — Я поднимаю пустой бокал, словно произнося тост. — В конце концов, мы должны воздавать почести богам и благодарить их за возможность трудоустройства. — И выкорчевывать всех этих надоедливых немагов.

— Это уж точно! — Салли сияет. — Если бы не боги, драконы сожрали бы нас всех еще много веков назад.

Я молча проглатываю последний кусок хлеба, мой желудок почти трещит по швам. Проходит целая вечность, прежде чем я снова заговариваю, и тепло в моем голосе рассыпается в прах решимости. — Спасибо за доброту, Салли. Я обдумаю твое предложение и дам ответ к утру.

— Если твоя нерешительность насчет работы здесь из-за Фрэнка… — Салли замолкает, переходя на шепот. — Просто знай, он не такой уж плохой, когда привыкнешь. — Ее взгляд пересекает таверну, устремляясь к мерзкому трактирщику, который сжимает по две пинты пива в каждой руке и рыгает громче огров, принявших бомбу с магией крови за закуску.

— Да, он просто прелесть, — замечаю я.

— Сначала он меня донимал, — продолжает Салли, — но в конце концов ему надоело, и он переключился на кого-то другого. Теперь он почти не смотрит на меня.

— Донимал? — Я вскидываю бровь. Бедная Салли. Я знала, что должна была проткнуть этого жабьего подлипалу прямо в живот, как только мы встретились. Я бы разбросала его внутренности среди сорняков на заднем дворе, чтобы стервятники поклевали.

— Такие мужчины, как он, отвратительны, — торопливо объясняет Салли, забирая мою пустую тарелку. Я слежу за ее встревоженным взглядом, устремленным на Фрэнка, который теперь лавирует между стульями и столами, топая в нашу сторону. Выражение его лица настолько нетипично радостное, что я гадаю, не нагадил ли он золотом или чем-то еще. Салли убегает прочь, словно на кухне пожар, оставляя меня одну наедине с пожаром, бушующим во мне.

— Я как раз уходила, — говорю я, вставая.

Но Фрэнк плюхается на стул, вытягивает конечности, притворно зевает, а затем роется в карманах, извлекая скомканный лист пергамента, который он бросает на стол передо мной. Я замираю, мгновенно узнав эмблему королевы на бланке — две половинки золотого сердца.

— Если это то, о чем я думаю, ответ — нет. Я не собираюсь выходить за тебя замуж. Тебе придется найти кого-то другого. — Я хмурюсь. И отстать от Салли, черт возьми. Я закатываю глаза и собираюсь уйти в свою комнату, но идиотская ухмылка Фрэнка становится шире, захватывая мое любопытство в удушающий захват. Не в силах сдержаться, я сажусь обратно и хватаю лист со стола.