Он издает бешеный смешок.

— По крайней мере, моя кровь не гнилая. Говорят, именно это случается с теми, у кого нет магии. Плесень захватывает их тела, пока мозги не начинают вытекать из глаз.

Мое горло сжимается.

— Понятия не имею, о чем ты, — говорю я, стараясь сохранять ровный тон, хотя внутри все переворачивается.

Он наклоняется ближе.

— Уверена? — спрашивает он. Его обвинительное дыхание клубится вокруг меня, словно зловонный смог, но я игнорирую его и наблюдаю, как дрожит его рука над головой — явный признак того, что его выносливость на исходе. Сейчас он уронит этот проклятый ключ. Более того, судя по его потному виду и неизменной любви к выпечке и элем, я удивлюсь, если он продержится хотя бы полминуты. И я говорю не о том предмете, что у него в руке.

— Да. — Я выдыхаю.

— Докажи. Как выглядит твоя метка? — спрашивает он, его глаза буквально вылезают из орбит.

— Это не твое дело, — говорю я, скрещивая руки на груди.

Он запрокидывает голову и разражается громким смехом.

— Ты не прочитала всю доску объявлений, не так ли? Это прямо там, внизу, в списке правил.

Что? Мое сердце скачет в груди.

Он указывает большим пальцем на доску за своей спиной, довольная улыбка расползается по его губам. И действительно, в нижней части доски, маленьким курсивом написаны слова: «Метки должны демонстрироваться по запросу. Без исключений».

— Нет, — качаю я головой, мои слова выходят скупо. — Нет. Я хочу вернуть свои деньги.

Его смех перерастает в грубые вопли.

— Возврата нет, — говорит он, снова указывая большим пальцем на правила.

Никакого возврата? Что это за место?

— Послушай, — говорю я сквозь стиснутые зубы, над верхней губой выступает капелька пота. — Я действительно пытаюсь быть незаметной, если это еще не очевидно. — Я проглатываю ком страха и достаю из кошеля флакон с Виталисом, протягивая его как дар мира. Мои руки дрожат, когда я спрашиваю: — Сколько еще я должна заплатить, чтобы ты забыл о моем существовании?

Трактирщик опускает руку и цепляет мой ключ от комнаты на поясную петлю. Затем он похлопывает себя по животу.

— Еще три унции Виталиса должны сработать. — Он равнодушно пожимает плечами, затем снимает колбу со стойки и протягивает ее, чтобы я налила еще магии крови.

Я смотрю на золотистую жидкость, кружащуюся в моем красивом флаконе, словно на давно потерянного возлюбленного, пока Виталис переливается под теплым светом гостиницы. Как бы мне ни ненавистно было тратить то, что осталось, я не вижу другого выхода из этой ситуации. Другие гостиницы я не могу себе позволить, особенно сейчас, после того как уже столько заплатила. И я не могу просто выцедить магию из собственной крови. Нет. У меня только один выбор. Я отливаю еще три унции магии в колбу и подавляю крик, стараясь не думать о мрачном будущем, которое меня ждет.

— Благодарю за твой вклад, — говорит он, облизывая потрескавшиеся губы и отцепляя мой ключ от ремня.

Он протягивает его мне. Я тянусь за ним, а он отдергивает руку.

— Ты уверена, что не хочешь сначала побороться за него? — спрашивает он.

Я замечаю нож на противоположной стороне стойки и представляю, как вскрываю им его внутренности. Я могла бы даже повесить их, как праздничный венок, на входную дверь. Знаете, немного приукрасить это место. Но, к сожалению, такой поступок лишь даст Армии Божеств повод опорожнить мои вены и посмотреть, какого цвета моя кровь.

— Если уж тебе так интересно, — говорю я, выхватывая у него ключ, — я Флорамаг, что означает, что я управляю растениями. Теми, у которых есть шипы, которыми я часто обвиваю шеи ничего не подозревающих мужчин.

Ложь. Но забавная.

Трактирщик усмехается.

— На ужине мне покажешь.

— Ужин? — Я бледнею, пока мой вероломный желудок довольно воет.

— Ужин предоставляется всем гостям бесплатно. Это одно из наших удобств. Ты не захочешь его пропустить. Салли готовит отличную тушенку с говядиной.

— Да, конечно… — Я замолкаю, решив, что его мозг такой маленький, что он уже забудет об этом разговоре к вечеру.

Гребаный мудак.

Глава 4

Салли определенно готовит отличное рагу из говядины. Нежное мясо тает во рту и согревает меня изнутри. Я проглатываю все варево и осушаю свой бокал с элем, прежде чем остальные посетители успевают даже рта раскрыть.

— Ты и правда проголодалась, бедняжка! — Салли появляется надо мной, цокая языком, словно наседка. — Ты здешняя? — Она наполняет мою миску еще парным мясом и улыбается с такой искренней теплотой, что мое сердце невольно смягчается. Полагаю, я так привыкла быть придатком Эрика, который был придатком своего отца, который был придатком богов, что все потенциальные друзья всегда держались на расстоянии, разговаривая со мной лишь с напускной любезностью. А до Эрика… ну, это уже другая история.