— Ну, моему делу точно не помогло то, что Эрик считал, будто я разговариваю с призраками, — возражаю я, с треском вонзая кинжал Августина в ствол ближайшего дерева. Воспоминание о предательстве моего бывшего возлюбленного пронзает мое сердце. — Зачем ты на самом деле здесь, Солару? Кроме того, чтобы сказать мне, какая я неудачница?

— Старая женщина послала меня. — Радужки Солар меняются с серо-голубых на ледниково-серые. — Она клянется, что если ты найдешь ее, она исполнит одно твое желание. Ты могла бы пожелать, чтобы мы снова были вместе.

Я съеживаюсь. Правда в том, что я отдала бы все, чтобы снова быть с сестрой в ее физической форме. Все. Несмотря на то, насколько невозможным это кажется. Солара, должно быть, чувствует то же самое, потому что она берет мою руку в свою и прижимает мою ладонь к своему лицу. Ее прохладная кожа напоминает мне о дождливом облаке. Временная, словно одно неверное дыхание может отправить ее в плавание.

— Доверься Августину, — шепчет она. — Он приведет тебя к старой женщине. Она предвидела это.

Но прежде чем я успеваю задать какие-либо дополнительные вопросы, моя сестра исчезает в мерцающем облаке пыли и испаряется. Я абсолютно ненавижу, когда она так делает, будто ее выдули из реальности чихом.

— Кто учил тебя охотиться? — Глубокий голос окутывает меня. Я кружусь, морщась от резкого поворота подвернутой лодыжки, когда взгляд Августина падает на клинок, который я вонзила в дерево.

— Никто, — взвизгиваю я от боли.

— Очевидно. — Августин быстро достигает меня. Слишком быстро. Его теплые руки находят мою талию прежде, чем я успеваю снова споткнуться о больную лодыжку, и я дрожу совсем по другой причине. Боги, до чего же он красив.

Я хлопаю ресницами. О боги, я никогда никому не хлопаю ресницами. Я провожу руками по лицу и стону. Как будто я еще недостаточно себя скомпрометировала.

Когда я стою твердо, его руки скользят с моей талии. Он выдергивает клинок из ствола и вкладывает его в ножны, затем спрашивает:

— С кем ты только что разговаривала?

— С собой, — быстро отвечаю я.

Он бросает на меня недоверчивый взгляд. Затем уходит прочь.

Я смотрю на его исчезающий силуэт, размышляя о том, чтобы побежать в противоположную сторону, но просьба Солара доверять ему эхом звучит в моей голове.

Тьфу. Ладно.

— Прости, я что-то сказала, что оскорбило тебя? — Я хромаю, чтобы догнать его, и чуть не спотыкаюсь о покрытый мхом камень.

— Тебе нужно отдохнуть. Ты бредишь и с каждой секундой становишься все неуклюжее, — говорит он, раздвигая руками заросли сорняков. Он держит их раздвинутыми, как двери, несмотря на то, что шипы, вероятно, впиваются ему в ладони, и жестом приглашает меня пройти по тропинке впереди него. Я скрещиваю руки на груди и упираюсь ногами вместо этого.

— Ты мне не нужен, — замечаю я.

— Меня не проведешь, — отвечает он.

Я запрокидываю голову к небу, к тому, что от него видно сквозь заросли, и вздыхаю.

— Подожди-ка. Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я, резко поворачиваясь к нему.

— Делаю что? — Наши глаза встречаются с его вопросом.

— Помогаешь мне, — говорю я, и мои губы покалывают от того, как он на меня смотрит.

Он вскидывает бровь, словно мой вопрос его смутил.

— Ты убил Фрэнка, — напоминаю я ему.

Он пожимает плечами.

— Он был мудаком.

— И ты знал о моем Кровном Заклинании Ворона, хотя в мире всего три человека знают о нем. Я, магистр Гримвелл и Эрик, — говорю я, загибая пальцы. — И Фрэнк. Но он не считается. — Мои глаза сужаются в подозрении. — Кто-то рассказал тебе обо мне, и я доберусь до сути. — Я указываю на него.

Августин морщится. Думаю, шипы уже начинают причинять боль его рукам, что объясняет, почему его голос звучит отрывисто и сбивчиво.

— Ты не против? — выдыхает он, кивая на тропинку и приглашая меня двигаться.

— Ладно, — говорю я, врываясь на протоптанную тропу обратно к лагерю, гнев поднимается в груди. — Но чтобы ты знал, если ты что-то замышляешь, ты об этом пожалеешь.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — говорит Августин.

— Конечно, не знаешь, — бросаю я через плечо, игнорируя боль, пронзающую мою лодыжку. Уф. Я клянусь всеми богами, если бы Солара не сказала мне доверять ему, я была бы уже на полпути обратно в Виндспайр. Даже с больной лодыжкой, которая меня замедляет.

Как только мы возвращаемся в лагерь, он указывает на трещащий костер на берегу реки, рядом с которым лежит один спальный мешок. Я чувствую его тепло, проникающее в мою кожу уже отсюда.

— Ложись, — говорит он.

— Прости? — Я выдыхаю упрямый вздох, в груди собирается колючая боль. — Где ты, черт возьми, нашел этот спальный мешок? На самом деле, это сейчас не важно, — поправляю я себя небрежным взмахом руки, сгибаясь, чтобы хватить воздух. — Важно то, чтобы ты понял: я не собираюсь делить этот спальный мешок с таким, как ты. Так что можешь забыть об этой своей маленькой мечте прямо сейчас.

Его голос тверд и точен, почти как заслуженный удар по голове.

— Я этого и не ожидал.