— Если я пойду на уступки, если приму твои условия, что получу взамен?

Глаза Лизаветы стали похожи на чайные блюдца.

Такой наглости она явно не ожидала.

— Я… мне нечего вам предложить.

К еще большему изумлению, за нее вступился Аркадий Михайлович.

— Она уже выполнила наши условия, Борь. Хватит.

— И сама должна была об этом заявить, а не ждать подсказки со стороны! — сказал как отрезал Прокурор. — Хорошо. По рукам, Лиза! Всегда отстаивай свои интересы. Не забывай, кто ты!

Она едва не всхлипнула от облегчения. Да не успела.

Нахмурилась от следующей фразы:

— От Дмитрия держишься подальше. Не ищешь встреч. Я не шучу. С ним у тебя нет будущего. Нет жизни. Только смерть.

А вот это уже раздражало. Хоть и пугало до черных точек в глазах.

Находиться в неведении более не могла. Собрав волю в кулак, Лизавета решила сделать шаг к сближению с родственником.

— Почему, дядя Боря? — как можно мягче и нежнее. — Я не понимаю. Честно! Неужели вы не в состоянии защитить нас обоих? Почему мне нельзя быть с ним?

Мужчина устало потер виски. С укором посмотрел на Похомова.

— Я же просил просветить ребенка!

— Тяжело воспринимает подобную информацию, — развел руками Похом, — рыдает в три ручья.

— Лизонька. Угроза от Макара и его московских подельников вполне реальна. Но этот вопрос второстепенный. Дело в другом. Скажи мне вот что. Ты знаешь, кто такой Борзый?

Не выдержав, она рассмеялась.

— Извини, дядя. Ничего глупее не слышала.

— Все очень серьезно, Лиза! — жесткий взгляд «глаза в глаза» и приговор. — Борзый – следующий смотрящий!

Словно пощечину влепил. Наотмашь. Не контролируя силу! Сердце ухнуло вниз.

Руки затряслись, как у алкоголички со стажем. Да что руки. Ее всю колотило.

— Почему? Аркадий Михайлович в прекрасной форме…

Похомов внимательно изучал ее лицо.

Словно размышлял, сломается она от очередной порции правды или же нет.

— Олененок, я не смотрящий. Исполняющий обязанности. Я ведь объяснял тебе, помнишь? Смотрящим был Черчилль. Твой отец. Теперь Прокурор. Твой дядя.

В голове будто бомба взорвалась. Она смотрела на мужчину и отказывалась верить. Да только пазл давно сложился в голове! Осознание причиняло зверскую, нестерпимую боль. Если в душе и теплилась надежда, в этот самый момент она разбилась вдребезги. Лиза даже слышала хруст стекла. Хотелось выть и крушить все на своем пути. Вот почему им нельзя быть вместе! Вот почему он может повторить судьбу ее отца, если рискнет пойти против законов. Против системы.

Дмитрия готовили к правлению!

— Смотрящим нельзя иметь семью, — озвучила свои догадки едва ли не шепотом. — Поэтому твой брак только фиктивный, и детей у тебя нет.

Борис кивнул, подтверждая.

— И отцу нельзя было.

— Нельзя.

— Почему именно Дима?

— Я так решил. Я хотел бы передать город ему. Борзый – лучший кандидат на эту роль. Он очень похож на твоего отца. По темпераменту, по характеру. По аналитическому складу ума. Каждый ход наперед продумывает. Всех под ноготь загонит!

— Вопрос уже… решен?

— Нет, но вероятность положительного решения… велика! Да и сам он… не против!

От шока Лиза вскочила на ноги и принялась мерить помещение нервными шагами. Все молчали. От гнетущей тишины заложило уши.

Невидящим взглядом она уставилась на Валентину Степановну.

— Ба, ну где ключи-то от дома деда Мити? Нужно пол помыть, пыль стереть! Белье постельное сменить!

— Лизонька? — бабушка попыталась ее остановить. Успокоить. — Ягодка, посиди чуток. Потом сходим, приберемся. Хорошенько приберемся!

Вывернувшись из родных объятий, Лиза сползла вниз по стене, оседая на полу.

Вновь истерически расхохоталась:

— Вот вы, наверное, перепугались, когда подумали, что я ребенка жду! Все ваши планы рухнули бы на корню!

На лице Аркадия она впервые увидела сильную эмоцию. Не прикрытую обычной холодностью. Он ей сочувствовал. Да пошли они все со своим сочувствием!

— Вы ведь знали! — с укором бросила Похому. — Почему не вмешались сразу? Почему, черт бы вас подрал, вы позволили мне полюбить?

— Когда все завертелось, меня не было в городе. На доносы своих людей о его очередной интрижке я внимания не обращал. Зная сына, был уверен – ничего серьезного. Ненадолго. Наиграется – выкинет. Так и думал до тех самых пор, пока он тебя к нам в дом не приволок!

Звонкая трель домашнего телефона застала врасплох.

Все замолчали. Валентина Степановна взяла трубку:

— Алло? Да, Андрюшенька! Здравствуй, мой хороший. Нормально здоровье, нормально. Хожу уж, костями гремлю. Чего? Откуда ж я знаю – чего? Лиза, Андрюша спрашивает, почему ты трубку не берешь? Он волнуется!

— У меня новый номер, — ответила машинально. — Не успела сим-карту активировать.

Секунда. Другая. В какой-то момент торкнуло! Затуманенный мозг работал медленно, но работал. Почему он звонит сюда, а не в квартиру Похомова?