— Их родителей убили в пьяной поножовщине, — продолжал Похомов. — Маринка и Кир собирались обоих усыновить. Не успели. Начался серьезный замес. Черчилля не стало. Вас пришлось прятать. Мальчишки с бабкой со своей жили, пока органы опеки принимали решение. К моменту, когда Боря провернул аферу с женитьбой, Толика уже отдали в приемную семью. Он забрал только Кирилла. Как оказалось позже, новые родители над Толей издевались. Государство вернуло ребенка в детский дом. Об этом прознал Зарутский и, желая произвести эффект на Маринку, которую разыскивал не один год, усыновил мальца. Как своего воспитал. Да только один черт, парнишке всю психику уже поломали. Теперь он вообще без тормозов. Ничего в нем кроме ненависти не осталось.

— Господи! — выдохнула Лиза, осененная догадкой. — Так вот откуда он знает маму!

— Да, — подал голос Борис, внимательно следивший за реакцией девушки. — Он упоминал ее, когда напал на тебя?

Лиза кивнула, содрогаясь от нахлынувших воспоминаний.

— Я в курсе всех событий, племяшка. Можешь не сомневаться. Они ответят!

Это уже Прокурор выносил свой приговор.

— Грядет буря. На носу передел власти. Скоро я вернусь на родину и закончу то, что начал много лет назад. А после передам бразды правления. Однако тебе придется переехать ко мне. В Германию. В судный час ты должна быть недосягаема. Чтобы не зацепило никоим боком. Здесь за тобой присмотрит Кирилл. Ему я как себе доверяю.

— Нет!

Возмущенный возглас оказался ее собственным.

Хоть и не узнала со стороны свой дрожащий хриплый голос.

— Никуда я не поеду. Здесь моя семья. Мои друзья!

— Я – твоя семья!

— Это шутка такая? Да? Семья! Я от вас и не отрекаюсь. Но мы не знаем друг друга! Совершенно. Никакие силы мира не заставят меня уехать!

— По-хорошему либо же по-плохому, но я вывезу тебя из страны. Это неизбежно.

И ведь не приукрашивал. Был абсолютно серьезен и уверен в своих словах.

Даже тона не повысил. Так… устало выдохнул.

А ее уже трясло. От безысходности. От невозможности что-то решить в своей жизни. До боли стиснула кулаки. Ногти впились в нежную кожу. Посмотрела на Аркадия в поисках поддержки. В его глазах лишь одно прочитала:

«Не надо, котёнок. Не спорь».

— Посмотрим! — улыбнулась, еле сдерживая слезы. — Но помните – это вы толкаете меня на подобный шаг.

— На какой шаг, Лиза? — Борис подался вперед. Даже сейчас девушка ощущала на себе всю мощь его ауры. Властной, бескомпромиссной и подавляющей.

— На отчаянный, — сорвалась на крик, совершенно не контролируя поведение. — Сбегу, и черта с два вы меня найдете!

— Ух ты ж, Господи помилуй! — взвыла Валентина Степановна где-то за спиной. — Ишь чего удумала! Чего дуреха удумала!

— Моя наивная малышка, — осадил взглядом Черчесов, — я найду тебя даже на том свете. Сбежит она! Чего ради? Что тебя там держит? А?

— Не ваше дело!

— Ты не будешь с ним, Лиза! Хоть беги, хоть не беги. Ни с ним, ни с кем-либо другим из наших кругов. Никогда. Я брату обещал. У тебя будет нормальная жизнь. С обычным мужчиной!

«Ох, это он зря!»

— Довольно! — рвано втянула в себя воздух, жестом прерывая дядю. — Мы расстались. Успокойтесь уже. Не потому, что вы так решили, а потому, что я безумно дорожу этим человеком! Мне достаточно того, что он жив, здоров и счастлив. А свою расчудесную жизнь можете прямо сейчас засунуть себе…

— Куда?

Борис невозмутимо взирал на нее как на ребенка неразумного. У нее сердце кровавыми слезами обливалось, а он как робот! Ни чувств, ни эмоций.

В этот момент Лиза ощущала такую усталость, такое моральное истощение, что буквально рухнула в стоящее рядом компьютерное кресло. За что бороться?

Его не будет рядом. Стало плевать на все!

Она равнодушно посмотрела на Прокурора.

— Когда? — прошептала, принимая неизбежность своей участи.

— Завтра утром.

— Так скоро? — воскликнула, уже не пытаясь казаться равнодушной. — Мы не можем завтра! Нам с бабулей нужно собрать вещи. Попрощаться с Соней, с Андреем! А танцы? Соревнования?

— Валентина Степановна остается.

— Как это? — затравленно посмотрела на бабушку. — О чем он говорит?

— Куда ж мне, Лизонька? В мои-то годы? К немчуре? Нет! Я здесь доживать буду. Рядом с дочкой лягу, когда час мой придет!

Лиза растерла соленую влагу по лицу, клятвенно заверяя себя больше не выказывать перед ними слабости. Да, беспомощна как червяк.

Но даже червяк борется за жизнь до последнего.

— В общем, так! — начала на удивление спокойно и холодно. — Подобный расклад меня не устраивает. Ломать все, что доставалось мне с таким трудом, по вашей прихоти я не собираюсь. Если мне грозит опасность – защищайте! В конце концов, это ваша прямая обязанность! Вы – единственный оставшийся в живых мужчина нашей семьи!

— Вот, значит, как? — отчего-то расплылся в улыбке Прокурор.

— Я готова жить под постоянным контролем ваших людей. Готова – временно – выехать в Германию. Ровно на тот период, когда возникнет та самая необходимость «вернуться на родину». Но никак не на ваших условиях. Попробуете увезти или же увезете силой, буду расценивать этот жест как предательство. Вот тогда предам и я!

В комнате повисла гробовая тишина, прерываемая лишь тиканьем часов, висящих на стене. Борис смотрел на нее с плохо скрываемой нежностью.

Однако голос его был холоднее арктических льдов.