— Прямо здесь?

— Прямо на этом долбаном столе! — Соколовская демонстративно скинула с него небольшую плетеную вазу с фруктами. Те покатились в разные стороны.

Из груди вырвался дикий, примитивный рык. Он уже не чувствовал боли.

Он собирался выполнить свою часть уговора. Жестко.

Глава 64

Она всегда выглядела потрясающе. Марина. И неважно, лицо сияло от радости, или же в глазах стояли слезы. Вот и сейчас, склонившись над детской кроваткой и напряженно поглядывая на часы, старалась держаться достойно.

Теперь, будучи взрослой, Лиза понимала, с каким трудом ей это давалось. Холодными дрожащими пальцами мать прикоснулась к лицу дочери.

— Ну, что притихла, милая? — нежно произнесла женщина. — Иди ко мне.

— Марина!

Она испуганно отпрянула. Развернулась.

— Это ты... Что-то не так? Почему ты здесь? Он еще не вернулся, но...

— Собирайся. Времени мало. Забирай дочь. И вещи первой необходимости.

— И не подумаю! Совсем скоро...

Мужчина подошел к ребенку. Лицо незнакомца было суровым. Взгляд виноватым, но решительным. Лизавета захныкала, недовольная тем, что ее вынули из кроватки. Маленькими пальчиками вцепилась в его большущую ладонь. В испещренную шрамами и жутко изуродованную. Растерявшись, она замолчала.

— Он не вернется!

Марина застыла, бледнея все больше с каждой секундой.

— Почему же? — произнесла совсем чужим, ледяным голосом.

— Дорогая, его больше нет...

Лиза больше не просыпалась в слезах. Только с невыносимой головной болью и бешено колотящимся сердцем. Ее воспоминания всплывали в голове все чаще и чаще. Почему именно сейчас? Одному Богу известно! Возможно, дело в стрессе.

Уже рассвело. Солнечный свет настойчиво пробивался сквозь задернутые шторы. Лизавета осторожно, дабы не разбудить, выскользнула из рук Похомова. Мягко ступая, вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. В голове все смешалось. Прошлое. Настоящее. Единый клубок. Каша. Притупившаяся временем боль от потери родителей сейчас вновь пульсировала в груди с новой силой.

Теперь же к этому чувству добавилось еще кое-что... Обида. Как ни старалась, девушка не могла понять, почему мама так и не приоткрыла ей завесу их прошлого. И злость. Злость на тех, кто посмел отнять у нее мать. Погруженная в тяжелые мысли, Лиза встала под холодный душ. Ледяные капли обжигали кожу.

Она прикрыла глаза, игнорируя протестующие сигналы тела.

«—Он убьет любого, кто меня обидит!

— Милая, мы убьем его раньше».

Девушка вздрогнула, услышав в голове голос Решетникова.

Ее самый жуткий кошмар. Дмитрий не должен пострадать.

Только не из-за нее.

«Убьем его раньше».

Успокойся. Дыши. Он просто пугал тебя! Все хорошо...

«Я знаю имя. Знаю, что она твоя мать. Знаю, что ты ее копия. Все».

Но ведь откуда-то ты это знаешь! Карпова едва не задохнулась.

Ужаснулась собственным мыслям. Видимо, он сильно ее ударил, раз весь разум вмиг вышибло. Но тем не менее у него могут быть ответы.

— Нет! — яростно прошипела, пытаясь если не вразумить себя, то хотя бы остановить. — Даже думать не смей!

Спустя несколько минут девушка, облачившись в короткие джинсовые шорты и белый, плотно облегающий топ, приступила к приготовлению завтрака. После встречи с Решетниковым пошел уже четвертый день. Все это время Дмитрий был рядом, вселяя в нее чувство уверенности и спокойствия. Делами занимался, не выходя из дома. Но как только у нее появлялась минутка наедине с самой собой, воспоминания мгновенно возвращали ее в тренировочный зал. И всякий раз, пытаясь отогнать тревожные мысли, Лиза занимала себя работой. Она убиралась, готовила, стирала. Танцевала. И снова готовила. Вот и сейчас – банальный завтрак Карпова превратила в настоящее пиршество. Запеканка. Блинчики с джемом. Свежевыжатый апельсиново-лимонный сок и имбирное печенье.

Бегло посмотрела на часы. Почти девять. Все приготовления заняли у нее почти полтора часа. Оставалась самая малость – разбудить Похомова. Едва она собралась открыть дверь и шагнуть внутрь, как услышала дребезжание телефона. В этот момент что-то свыше заставило ее остановиться. Приклеиться ухом к двери.

— Да, — раздался хриплый ото сна голос Дмитрия. Лиза уже представила, как вальяжно, играя мышцами, тот тянется за телефоном. Тело мгновенно отозвалось приятными спазмами в животе. — Да, могу. Говори.

На некоторое время воцарилось молчание. А потом Дмитрий ответил.

Он не повышал голоса, но говорил столь жестко, что девушку обуял дикий и первобытный страх.