Но для такого пожизненного преступника, как Трипп, это, возможно, и имело смысл. Его авторитетами были такие люди, как Джон Марконе — который точно позаботился бы о том, чтобы Трипп получил пулю и оказался в реке, если бы заключил с ним такую сделку. С чего бы Богу быть другим?

Это кое-что говорило о Марконе и, пожалуй, гораздо больше — о самом Триппе.

Адские колокола.

«И я стараюсь изо всех сил», — продолжил он. «Правда стараюсь. Я занимаюсь благотворительностью для детей. Из-за того, что школы так долго были закрыты после той террористической атаки, у детей все пошло наперекосяк. Нужно проделать уйму учебной работы, чтобы все исправить. И я собираю на это деньги». Он пошарил в кармане пиджака и выудил карточку, протягивая ее мне.

Я взял ее. По бокам были нарисованы пара человечков-палочек в детском стиле, а над ними выделялся жизнерадостный цветной логотип: «ДЕТСКАЯ СИЛА!». Ниже красовался текст: «Ускоренное обучение для детей Чикаго. Трипп Грегори, исполнительный директор».

Я нахмурился.

«И это твоя новая афера? Выкачивать из людей деньги под благородным предлогом?»

«Никакой аферы!» Воскликнул он, вскинув обе ладони и заметно запаниковав. «Я не хочу пулю в затылок. Все законно! Работаю с парой олдерменов, омбудсменами, соцработницами и все такое!» Он покраснел.

«Я даже часть денег отстегиваю «Подсолнуху», понимаешь? Ну, потому что я вел себя с ними как последний козел. И потому что они, как выяснилось, в этом деле спецы».

Я прищурился.

«Откуда у тебя деньги на все это, Трипп? Когда мы виделись в последний раз, ты был должен всем вокруг и у тебя нет никаких доходов».

«Я пошел и собрал их», — ответил он. «Когда я вернулся, мистер Марконе сказал, что я…» Трипп сморщился, припоминая цитату, «…неожиданно склонен к выживанию». Это значит, у меня это хорошо получается».

«Я знаю, что это значит», — отрезал я.

«Мистер Марконе заявил, что уважает такое. Я рассказал ему, чем хочу заниматься, и он сказал, что поможет. Свел меня с нужными людьми. А потом я уболтал одну богатую старушку. Она отвалила мне кучу денег, и дело пошло».

«Так зачем я тебе?» — спросил я.

«Ну, в общем…» — запнулся он, отводя взгляд. «Все немного усложнилось». Он перевел дух и выдавил: «Мне нужна помощь».

Я переваривал эту фразу довольно долго. А затем спросил: «Что случилось?»

«В дело вмешалось чертово правительство».

«О», — сказал я. «Ах».

«И что это значит?» — спросил Трипп.

«Это значит, что нам нужен адвокат».

ГЛАВА 4

Максимиллиан Валериус был моим адвокатом. Ну, в том смысле, что он помогал мне разруливать терки с городским управлением по зонированию и разгребать ту кучу дерьма, которые сам Трипп Грегори навалил несколько месяцев назад. Я не мог платить ему столько, сколько он стоил, но Макса это, похоже, мало волновало — до тех пор, пока он верил, что я на стороне ангелов.

Я доверял ему.

День выдался хмурым: туман с озера Мичиган мертвой хваткой вцепился в осенний воздух, а тяжелые темные тучи сулили долгий, нудный ливень ближе к вечеру. Но у дома Валериусов всегда царило лето.

Макс и его жена Элоиза жили в желтом доме с зелеными ставнями и такой же отделкой. Во дворе за забором копошились куры под присмотром коренастого бассет-хаунда по кличке Пепперминт. Когда мы с Триппом подъехали на «Голубом жучке», Пепперминт вразвалочку направился к ограде, потянул носом, завидев меня, и выдал приветственный заливистый лай. Он засновал туда-сюда у калитки, энергично виляя хвостом.

«Что с тобой, Трипп?» — спросил я.

«А, ну знаешь. Адвокаты», — ответил он. «С ними мне никогда не везет. Государственный защитник в суде просто велел мне во всем сознаться. Ты можешь в это поверить?»

«Это когда тебя замели за торговлю наркотиками?»

«Да».

«Но ты ведь торговал ими».

«Ну», — протянул Трипп. «То есть, да. Но не играя по правилам, не выиграешь, понимаешь?»

«Может, это только мое мнение, — заметил я, — но, может, тебе стоит, ну, не нарушать закон».

«Все нарушают закон», — отрезал Трипп. «Просто не все попадаются. Ты вот тоже нарушил закон, когда вломился ко мне в дом и угрожал».

Я нахмурился, но… что уж тут скажешь. Это была правда. Конечно, я пошел на это, чтобы защитить человека, которого он преследовал, в то время как он действовал в личных интересах, но, строго говоря, он был прав.

Я тоже не особо умел соблюдать правила.

В окне дернулась планка жалюзи, и из дома донесся женский крик: «Макс! Опять этот Гарри Дрезден! С каким-то подонком в приличном костюме!»

Адские колокола. У жены Макса глаз наметан.

«Эй!» — возмутился Трипп.

«Справедливости ради, — заметил я, — ты провел семь из последних восьми лет за решеткой за преступление, которое совершенно точно совершил».

«Да, но у нормальных людей должно быть какое-то… как это называется? Приличие. Я же стараюсь, разве нет?»