«Еще нет». Я опустился на один из стульев Макса, чувствуя, как накатывает усталость. Будь я обычным смертным, боль была бы просто невыносимой. «Сделай одолжение. Тащи аптечку из ванной в коридоре. Надо промыть эти порезы, пока в них не попала зараза. Тебе тоже не помешает».

«О. Да, конечно». Трипп неопределенно махнул рукой в сторону своей челюсти и отправился на поиски аптечки.

А я остался сидеть — истекающий кровью и остающийся самим собой.

«Что ж», — произнес Макс позже тем же днем. «Мы набросали общий план ваших проблем, мистер Грегори».

«Да нет у меня никаких проблем», — настаивал Трипп. «Если не считать этой заварухи с налоговой. И терки с судом».

«Да», — сухо отозвался Макс. «Только это». Он прочистил горло. «Согласно вашим же записям, первоначальный капитал вы получили от некой Аделины Хатуэй, ныне покойной».

«Ну да», — подтвердил Трипп. «Милая богатая старушка. Она раздавала бабки направо и налево, потому что там, куда она собиралась, они ей все равно бы не понадобились. Уговорил ее профинансировать «Детскую Силу».

«Из которых вы сразу же начали выплачивать себе зарплату», — подметил Макс.

«Человеку же надо на что-то есть», — буркнул Трипп.

«И начали списывать большую часть остального на весьма роскошные вечеринки», — продолжил Макс.

«Боже, Трипп», — вздохнул я.

«Эй, чтобы собрать деньги, нужно сначала их потратить», — оправдывался Трипп. «Толстосумы любят шампанское и пафосные ужины».

Макс поднял руку, останавливая меня. «Вообще-то, в этом есть доля правды, и закон это признает», — сказал он. «Ведется точный учет, и пока потенциальные доноры имеют прозрачный доступ к отчетам организации, большая часть этих расходов полностью соответствует закону». Он поднял еще одно письмо. «Однако в этом письме из суда говорится, что наследник миссис Хатуэй, некий Норман Хатуэй, ходатайствовал о временном судебном замораживании счетов «Детской Силы». Как исполнитель ее завещания, он намерен добиваться возврата всей суммы пожертвования и выдвинуть обвинения в финансовой эксплуатации пожилых людей».

Трипп уверенно махнул рукой. «Старушка не была кукухой поехавшей. Да, старая, да, готовилась на выход, но соображала дай бог каждому».

«Если дело дойдет до этого, то решать будет суд», — отрезал Макс. «Если ходатайство Хатуэя о вынесении судебного запрета будет удовлетворено, суд заморозит ваши активы на сумму первоначального пожертвования».

Трипп фыркнул. «Ага, удачи им с этим».

Макс вздохнул. «Действительно. Судя по этим документам, вы сняли примерно девяносто пять процентов от начальной суммы и выписали их себе в качестве исполнительного бонуса. В размере двух миллионов долларов».

«Трипп!» — не выдержал я.

«Все не так было!» — запротестовал Трипп. «Послушайте, я устраивал благотворительные мероприятия, и между деньгами, которые я тратил, и деньгами, которые собирал, детям оставалось не так много. Поэтому я снял эти деньги и поставил их на бой».

Брови Макса попытались дезертировать с его лба куда-то в район затылка. «Вы сделали что?»

«Я поставил их на бой с коэффициентом пять к одному», — ответил Трипп в свою защиту.

«Нельзя просто взять деньги фонда и пустить их на такое», — возмутился я.

«Действительно, нельзя», — подтвердил Макс. «Неудивительно, что мисс Абернати вцепилась в вас мертвой хваткой после того, как вы вот так разбазарили пожертвования».

«Я их не разбазарил!» Трипп был явно оскорблен. «В тот вечер победил аутсайдер! Я выиграл!»

В комнате воцарилась тишина. Единственным звуком было храпенье накачанного лекарствами Пепперминта, свернувшегося калачиком в своей коробке.

«Вы выиграли, — тихо сказал Макс, — десять… миллионов… долларов».

«На такие деньжищи можно куче детей помочь», — с гордостью сказал Трипп.

«Трипп», — позвал я вкрадчиво. «Скажи мне, что это была легальная ставка».

Он нахмурился. «Ну, типа того. Знаешь, бывают ставки, а бывают ставки. Понимаешь?»

«О, боже», — выдохнул Макс.

«Где деньги?» — спросил я в лоб.

«Это еще одна проблема», — признал Трипп. «Я выиграл, у меня квитанция на руках, но они, блин, не платят».

«Легально это или нет, но тот факт, что ты взял пожертвованные средства и сыграл на них… проблематичен».

«Какая еще проблема?» — вскинулся Трипп. «Я выиграл! Дети получат выигрыш!»

«Существуют законы, регулирующие, что можно и что нельзя делать с благотворительными средствами, мистер Грегори», — устало сказал Макс. «Даже если не считать обвинений в финансовом вымогательстве у миссис Хатуэй, за такую растрату вы вполне можете загреметь за решетку».

«Боже!» Трипп всплеснул руками. «Вот я, пытаюсь поступить правильно, помочь кучке детей, которые отстали в учебе из-за закрытия школ, и я же опять плохой парень?!»

«Трипп», — сказал я. «Сейчас закон видит все так: ты втерся в доверие к милой старушке на смертном одре, развел ее на кучу денег, большую часть забрал себе, и теперь их нет. Даже если у тебя были благие намерения — где бабки? С кем ты держал пари?»