Трипп стоял посреди лужайки — он как раз прикурил сигарету и с недоумением поворачивался в сторону Пепперминта. Куры — создания не самые сообразительные, но тут они все разом обезумели от страха: захлопали крыльями, мечась по двору в облаке перьев и панически кудахтая.

Я рванул к Триппу.

Я мельком увидел эту тварь всего на секунду, когда она смазанной тенью вылетела из-за угла желтого дома. Длинная, приземистая, похожая на какую-то бесшерстную кошку размером с ягуара. Я успел лишь подумать: «Быстрая!» — и обеими руками отшвырнуть Триппа в сторону. В следующий миг она уже была в воздухе и подмяла меня под себя, впечатав в землю с той первобытной мощью, которая живо напоминает людям: в пищевой цепи мы стоим на вершине вовсе не из-за физических данных.

Одна из его передних лап ударила по моему кожаному плащу, защищенному магией. Другая пришлась на футболку, и я почувствовал, как когти вонзились в плоть, словно иглы из чистого пламени.

Я перекатился назад, подтянув колени под ее весом, и использовал инерцию, чтобы перебросить тварь через себя. Кошачье нечто перевернулось в воздухе, приземлилось на лапы и снова бросилось на меня: желтые глаза пылали, а из оскаленной пасти торчали клыки с неестественно длинными резцами. Я быстр, особенно для своего роста, — но мне не хватало скорости, чтобы восстановить равновесие и встретить ее раньше, чем она снова окажется на мне. Ледяной сверхъестественный ужас пропитал кости, вбрасывая в кровь адреналин и грозя мгновенной тошнотой, пока я махал конечностями в безнадежной попытке защититься от следующей атаки существа.

Мне повезло.

Меня спас Пепперминт.

Бассет-хаунд бросился снизу, сомкнув челюсти на задней ноге кото-твари, и та взвыла, как женщина, которую кромсают топором. Она крутанулась к Пепперминту, полоснула его лапой и отшвырнула собаку через весь двор футов на десять, словно плюшевую игрушку. Затем снова повернулась ко мне — глаза полыхали яростью — и перевела взгляд на Триппа. Она перенесла вес и прыгнула на него.

Я сжал правую руку в кулак, сосредоточил внимание на серебряных кольцах с плетением на каждом пальце, на накопленной в них кинетической энергии, и запустил их все сразу, как раз в тот миг, когда тварь оторвалась от земли.

Заряд кинетической энергии врезался в тварь в доле секунды от того, как ее когти должны были впиться в лицо Триппа. Она взлетела в туманный воздух, врезалась в металлический фонарный столб на высоте около четырех метров, и ее позвоночник сломался с отвратительным хрустом. Существо отскочило от металлического столба и тяжело рухнуло на землю, задние конечности безвольно обвисли, а передние судорожно дергались.

«Что за херня!» — полукрикнул Трипп. Он стоял на ногах, но его лицо было бледным, а глаза огромными. Вдоль челюсти тянулся длинный след от когтя, прошедший, возможно, в трех четвертях дюйма от сонной артерии, а бок шеи и воротник его белоснежной рубашки были ярко-красными. «Что за чертова херня!»

Я поднялся, уже держа наготове защитный браслет, и вытащил боевой жезл из-под плаща. Приближение к зверю было медленным, шаг за шагом; руны на жезле светились, готовые к применению силы.

Теперь, когда существо не двигалось так быстро, оно выглядело истощенным. Сероватая кожа, редкие клочки золотистого меха. Десны отслоились от зубов, обнажая розовую плоть с черными пятнами. Из ушей животного сочились какие-то выделения. Лапы казались неестественно огромными для такого тела, а когти на них были длинными и зазубренными. Судороги стихли, глаза безжизненно уставились в никуда.

Трипп подошел и встал рядом. Он сглотнул и уставился на тварь.

«Думаю, это была пума», — тихо сказал я.

В этот момент тело твари снова содрогнулось в конвульсиях.

Я вскинул щит — сверкающий полукупол из мерцающей зелено-золотой энергии возник между нами и этим существом.

Оно дернулось еще раз. И еще. А затем его вырвало какой-то студенистой, сочащейся черной массой. Пума обмякла, из ее легких вырвался предсмертный хрип, и не успело тело окончательно затихнуть, как черная жижа пулей метнулась на десять ярдов вниз по улице, скользя, точно сверхскоростная змея, и исчезла в ливневом стоке.

Трипп подпрыгнул, когда это случилось, но эту историю рассказываю я, так что уверяю вас: я и бровью не повел.

Мы оба долго стояли над мертвой пумой. Я бы выдал какую-нибудь остроту, но сердце колотилось так, что горло перехватило. В течение следующей минуты это гнусное ощущение присутствия сверхъестественного зла рассеялось, пока мы не остались просто стоять в тумане и сырости.

К нам, тяжело припадая на одну из передних лап, приковылял Пепперминт, издавая от боли тихие пыхтящие звуки. Трипп обернулся и рассеянно подхватил пса на руки, осторожно придерживая его так, чтобы не давить на раненую лапу.

«Пса надо подлатать. Когти зацепили», — глухо произнес он, и в его голосе не осталось и следа привычной самоуверенности. «Что только что произошло?»

«Кто-то пытался тебя убить», — тихо сказал я. «Кто-то послал это за тобой».

Трипп сглотнул и с опаской оглядел улицу. «Что это было?»