«Думаю, человек, который годами сопротивлялся Красной Жажде, вряд ли так легко поддастся на уговоры Таящегося». Я перешел к следующему разделу папки. «А вот и наш герой. Эмилио. Без фамилии. Он лидер культа практикующих. По данным Братства, сотрудничал с Красной Коллегией как минимум с… 1847 года».

«Ну, продержался довольно долго», — заметила Медведь.

«Будь он талантом уровня волшебника, то бы так долго и протянул, но выглядит моложе меня», — ответил я. «Должно быть, заключил сделку с Красной Коллегией — свои услуги в обмен на бессмертие, не становясь при этом настоящим крампиром, — и вот тут-то и появляется Таящийся. Черт возьми, заманчивое предложение со стороны Красных. Неудивительно, что они так легко распространяли свое влияние».

«Думаешь, Эмилио сильнее тебя?» — спросила Медведь.

«Если я не буду чертовски осторожен, то, возможно, да», — ответил я. «Не думаю, что у него больше грубой силы. Но мы оба знаем, что сила не всегда важна в бою. К тому же он усиливает черную магию человеческой кровью, и у него, должно быть, колоссальный опыт грязных поединков. Он был достаточно умен, чтобы пережить смерть своих покровителей. Хотя без них ему пришлось как-то обустраивать новую жизнь. Отсюда и союз с Эстевесом».

Я вернул страницы досье в папку и закрыл ее, задумчиво наматывая шнурок на пуговицу. «Эстевес. Он и Таящийся используют друг друга. У Эмилио явно проблемы с самоконтролем, но Эстевес — бизнесмен. Будь он из тех, кто поддается порывам, то не попал бы в Братство Святого Жиля. И не стал бы угрозой для Марконе».

«И Марконе не пришел бы к тебе», — нейтральным тоном добавила Медведь.

«Хм-м. Опасен именно Эстевес. Таящийся — просто оружие. Возможно, «сжечь все к чертям» был не самый лучший план, который я мог придумать», — признал я.

Медведь ухмыльнулась. «Когда это срабатывает, то срабатывает».

«Да», — согласился я. «Но теперь я думаю, что нам придется действовать немного иначе».

«Насколько иначе?»

Я вздохнул. «По-гангстерски. Ладно. Вот что мы сделаем. Я хочу устроить еще одну встречу с Эстевесом…»

Прежде чем я успел продолжить, дверь в библиотеку открылась, и заглянул Фитц. «Эй, народ, я умираю, как хочу белка, пойду чего-нибудь сварганю. Вам что-нибудь приготовить?»

При этой мысли у меня заурчало в животе. «Тяжелый день», — сказал я. «Мы заслужили стейк. Медведь?»

Большая валькирия ухмыльнулась. «Я всегда люблю поесть».

«Самое время для тех портерхаусов», — добавил я. «Они как раз должны были разморозиться».

«Черт, да, портерхаусы». Воодушевленный Фитц скрылся на кухне.

«Хочешь, чтобы я устроила все так же?» — спросила она. «Средь бела дня, при куче народа?»

«Ровно наоборот», — отрезал я. «Поздно вечером, через две ночи. Это их крайний срок. Я думаю о птичьем заповеднике».

Валькирия не выглядела довольной. «Монтроуз-Пойнт? Там густой кустарник, вдали от людей, а озеро Мичиган отрезает три четверти путей для отхода».

«Точно», — подтвердил я. «Они будут дураками, если не ударят по нам всем, что у них есть. Так вот, как я хочу все обставить…»

Мы потратили несколько минут, планируя встречу и выбирая место. У Медведь были дельные идеи. Мы включили их в план.

И тут волосы у меня на затылке встали дыбом.

Это было не так интенсивно, как ощущение, которое я испытывал в присутствии Эмилио, но оно было.

Таящийся был поблизости.

Медведь догадалась об этом всего через пару секунд после меня. «Ой-ой», — сказала она. «Ты это чувствуешь?»

«Да», — ответил я. «Но он не мог пересечь порог. И защитные системы замка сработали бы, если бы он даже попытался, если только…»

Если только Таящийся не вселился в кого-то из обитателей замка. В того, кто оказался в непосредственной близости и подвергся прямому воздействию его физической сущности.

«Фитц», — выдохнула Медведь.

«Кухня», — резко добавил я.

И в следующее мгновение мы оба уже сорвались с места.

ГЛАВА 17

Я бы ворвался на кухню первым, но Медведь ухватила меня за воротник и отодвинула себе за спину — с той же легкостью, с какой я бы приструнил убегающего малыша. Медведь по натуре спокойна и добродушна, поэтому легко забыть, какой пугающей силой обладает валькирия.

Я вошел в кухню следом за ней. Медведь оценила обстановку и позволила мне обойти ее, чтобы я мог посмотреть, что происходит.

Это была кухня промышленных масштабов, рассчитанная на нужды тридцати с лишним человек, живших здесь после «Битвы за Чикаго». На широкой сковороде над газовой горелкой шипели три больших стейка. Рядом на столе находилась банка с чесночной солью, три тарелки, вилки и ножи для мяса.

А Фитц стоял, держа в руках стеклянную миску, в которой размораживались стейки, и жадно пил из нее.

Мой ученик опустил миску. Из одного угла его рта стекала тоненькая струйка крови. Взгляд был отсутствующим, глаза — не в фокусе.

В его животе что-то заурчало, и присутствие Таящегося стало ощущаться стремительно и отчетливо.

«Фитц», — осторожно позвал я. «Эй, парень. Как дела?»

«Я просто… вау», — тихо ответил он.