Планы были составлены. Оружие вычищено. Оборона подготовлена. Вообще-то я не всегда хожу при стволах — в Чикаго это по большей части незаконно, да и у меня, как правило, есть другие козыри в рукаве. Но сегодня на моем правом бедре красовалась кобура с револьвером «Смит-Вессон» пятисотой модели и шести с половиной дюймовым стволом. А на поясе слева, под перекрестное извлечение, устроился «Зиг Зауэр P365X» по прозвищу «Резерв». Я приготовил свой посох и боевой жезл, а также надел плащ с магической броней и кевларовый жилет под него. По карманам рассовал кучу всяких мелочей, которые могли сойти за полезные.

Из своей комнаты вышла Медведь. На ней была мотоциклетная кожа и бронежилет с разгрузкой, сшитый на заказ точно под ее габариты. К ремню подвешена короткая увесистая дубинка, а в руках она держала круглый щит, сделанный из чего-то, похожего на бронзовую плиту, которая, возможно, была изготовлена в древней Спарте.

«Никакого оружия?» — спросил я ее.

Она распахнула куртку. С внутренней стороны висели несколько шаров и цилиндров — гранат.

«Девушка знает толк в развлечениях», — заценил я.

«Если все пойдет как надо, это в основном для показухи», — ответила она.

«Ну да. Только мои планы никогда не идут как надо», — заметил я. «В лучшем случае мне удается угадать общее направление».

«Посмотрим», — отрезала она.

Мы поднялись наверх и столкнулись с Триппом, спускающемся по лестнице со второго этажа, где находился лазарет.

«Он очнулся ровно настолько, чтобы съесть немного куриного супа, и снова вырубился», — доложил он. На нем красовалась кожаная мотоциклетная куртка Фитца, которая парню была слишком большой. Она была покрыта защитными заклинаниями, как и мой плащ, хотя у Фитца они не такие сильные. Куртка сидела на Триппе довольно хорошо. В руках он держал алюминиевую бейсбольную биту. «Тот парень, Мортимер, остался присматривать за Фитцем».

Я кивнул. «Точно не хочешь ствол?» — переспросил я его.

«Я едва соображаю, каким концом его направлять», — признался Трипп. Вид у него был бледноватый.

«Просто держись позади Медведь», — посоветовал я.

Медведь смерила Триппа косым взглядом. «Вот сейчас мы и поглядим, чего вы стоите на самом деле, мистер Грегори», — тихо обронила она.

«Я же сказал», — ответил он. «Я иду до конца».

«У каждого есть план, пока ему не пустят кровь», — с жизнерадостной ухмылкой выдала валькирия. «Скоро узнаем».

«Выкатывай тачку», — бросил я.

«Угу», — кивнула Медведь.

И спустя пару минут мы уже мчались по улицам.

Птичий заповедник Монтроуз-Пойнт находился на северной окраине города, на выступе суши, торчащем в озеро Мичиган, как бельмо на глазу. В основном тут росла высокая трава, изредка разбавленная островками деревьев и густого подлеска. Между широкими бетонными дорожками, змеившимися сквозь самые дремучие заросли и вдоль береговой линии, петляли грунтовые тропки.

Когда-то это место пользовалось дурной славой как точка для анонимных гей-знакомств, хотя в последние годы эта слава сошла на нет. Может, народ стал терпимее. А может, приложения для знакомств в телефонах оказались тупо проще.

План был такой: мы заходим с южной стороны парка, по бетонной дорожке вдоль берега озера. Эстевес и двое его парней должны были подойти с северной стороны, чтобы мы пересеклись ровно посередине в два часа ночи. В такое время парк уже закрыт, но ни Эстевеса, ни нас особо не парили подобные условности. Я наложил проклятие на пару камер видеонаблюдения, превратив их в бесполезный хлам. Медведь буднично, одним коротким движением предплечий, порвала цепь на воротах. После чего мы вошли.

Небо затянуло низкими тучами, пахло дождем. Ливень мог стать для меня серьезной проблемой — если хлынет стеной, то потоки бегущей воды напрочь размоют любую магию. Но пока что дождь ограничивался редкими каплями. Огни Чикаго, отражаясь от низких облаков, заливали все вокруг тусклым, призрачным потусторонним светом. При этом тени ложились длинные и глубокие, а само озеро по правую руку от нас казалось бескрайней черной бездной, полной шороха ветра и плеска волн, бьющихся о бетонный парапет. Редкие, сиротливо стоящие фонарные столбы нависали над дорожкой, отбрасывая круги грязного оранжевого света. От этого темнота за их пределами казалась еще более непроглядной.

Мы медленно шли вперед минут пять, когда зоркие глаза Медведь сузились, и она тихо произнесла:

«Они здесь. Сразу за следующим фонарем».

Мои магические чувства уловили присутствие Таящегося через мгновение, от чего волосы у меня встали дыбом. «Эмилио там». Я на мгновение закрыл глаза, концентрируясь и разворачивая свое сверхъестественное восприятие на максимум. Омерзительное, давящее присутствие Таящегося ощущалось еще сильнее где-то на самой границе моих чувств. Линия деревьев была, наверное, в тридцати ярдах. Вот где они и засели. «Их больше», — добавил я вполголоса. «В лесополосе».