Джон Сталлингс был лейтенантом-детективом, возглавлявшим отдел специальных расследований Чикагской полиции. Городским властям потребовался целый год, но в итоге они приняли редкое для себя отличное решение: после «Битвы за Чикаго» отдел специальных расследований получил дополнительное финансирование и кадровое пополнение, в результате чего Сталлингс был повышен до капитана.

«О капитан, мой капитан», — поприветствовал я его, когда он подошел. Джон был высоким мужчиной предпенсионного возраста, умудрявшимся выглядеть одновременно и солидно, и чуточку небрежно. Волосы его совсем поседели, хотя усы оставались темными.

«Дрезден», — вздохнул он. Он взглянул на «Голубого жучка», который теперь стоял у обочины, а затем на меня. «Снова за рулем этой колымаги, а?»

«Люблю классику».

«Холера — тоже классика», — хмуро заметил Сталлингс. «И туберкулез — классика. Но это не значит, что они хороши».

Он жестом предложил мне отойти в сторонку, и я повиновался.

«Что ты делаешь с этим засранцем-сутенером?» — спросил Сталлингс.

«О, так ты знаешь Триппа».

«До перевода в ОСР я работал в отделе нравов», — пояснил Сталлингс. «Регулярно его принимал. Был только рад, когда его упрятали за решетку».

«Ну, в общем... он пытается завязать».

Сталлингс фыркнул.

«Без шуток, Джон», — сказал я. «И я пытаюсь ему в этом помочь».

Он скептически пожевал ус. «Что здесь произошло?»

Мы отошли достаточно далеко от остальных, так что я мог говорить открыто. «Какой-то колдун, в сговоре с демоном. Похоже на серьезные неприятности».

«Насколько серьезные?»

Настолько, что они могут начать вселяться в каждого встречного в этом городе, подумал я, но решил, что делиться такими подробностями сейчас не стоит. «Не думаю, что твои ребята с этим справятся».

Сталлингс посмотрел на меня. Он был умным парнем. И прекрасно знал пределы возможностей полиции и их снаряжения, когда дело касалось паранормальщины. И, справедливости ради, хватало угроз, с которыми они вполне могли разобраться. Просто я не считал, что Эмилио и Таящийся входят в их число.

«Ты и Братство очень помогли нам с вурдалаками после битвы», — тихо произнес он. «Спасли кучу жизней. И мы были готовы закрыть глаза на многие вещи, потому что ситуация была чрезвычайная, и нам требовалась любая помощь».

Насколько я помнил, это Сталлингс просил меня о помощи, и я ее оказал, но не хотелось мелочиться и спорить о том, кто к кому первым пришел.

«А теперь все возвращается на круги своя, и правила меняются», — констатировал я.

«Так и должно быть», — отрезал он. «Сам знаешь».

«Ага». Я вздохнул. «Можно, конечно, поспорить о необходимости такого подхода, но я понимаю, что «сильные мира сего» хотят именно этого».

«Вот именно», — сказал он. «Что ты наплел патрульным?»

«Напала банда в масках в гараже, плеснули в нас какой-то кислотой. Опознать никого не можем».

«А что покажут камеры?» — спросил он.

«Учитывая, сколько магии там летало, я был бы удивлен, если они вообще выжили, не говоря уже о том, чтобы что-то показать».

Он хмыкнул. «Боже, Дрезден. Тебе надо быть осторожнее».

«Парень оказался круче, чем я думал», — признал я. «Это больше не повторится».

«Уж лучше бы так. Выкладывай подробности».

Я рассказал ему про Триппа, Абернати, Эстевеса и его громилу. Детали про Таящегося я опустил.

«Эстевес — настоящая заноза в заднице для Марконе», — спокойно сообщил Сталлингс. «Ты въезжаешь в бывшее логово Марконе, а теперь еще и лезешь в дела одного из его врагов».

«Справедливости ради, Эстевес первый ко мне полез», — вставил я. «Я всего лишь пытался помочь человеку помочь детям».

Сталлингс покачал головой. «Мне теперь выделяют больше денег. А это значит, что и присматривают за мной строже. Это ограничивает мои возможности тебе помогать».

Я вздохнул. «Да. Понимаю».

«Надеюсь, то, что ты затеял, того стоит, Дрезден», — тихо сказал он. «Окажешься в черном списке у Констанс Абернати — и она заставит Налоговую службу высасывать радость прямо из твоих вен». Он на мгновение задумался, а затем кивнул. «Я прикажу им выписать тебе все возможные штрафы за нарушение ПДД, какие они только смогут выдумать, и отпустить тебя».

«Наверное, это разумно», — согласился я. «Скоро они снова придут за Триппом. Все может стать очень паршиво, причем очень быстро».

«Если люди пострадают, это будет на совести таких, как я», — сказал Сталлингс. «Если бы он вышел на улицу средь бела дня, мне пришлось бы задействовать кучу новых механизмов. А эти шестерни могут перемолоть многих».

«Знаю», — сказал я. «Мы сделаем это по старинке. Я улажу это тихо и незаметно».

«Тебе лучше так и сделать», — тихо сказал Сталлингс. «Мои начальники до смерти испугались нападения прошлым летом. Они знают твое имя. Ты им не нравишься».

«Передай им от меня: «Не за что».