«Это…» Он рыгнул, и его лицо исказилось в гримасе боли. «О-о... это паразит?»

«Верно!» — отрезал я. «Продолжай. Что здесь произошло?»

Фитц коротко вскрикнул и согнулся пополам, прижав руки к животу. «О! О, Боже!»

«Фитц», — крикнул я. Я обошел Бэзила и схватил его за плечи. «Фитц, продолжай. Что здесь произошло?»

Он посмотрел на меня, в его глазах читалось смятение, а потом они расширились. Его голос понизился до призрачного шепота. «Оно проникло в меня. Адские колокола. Оно проникло в меня».

«Вот именно», — сказал я. «Вот именно, парень. Оно влияет на тебя. Ты должен устоять перед ним. Назови пять фундаментальных основ магии?»

Он глотнул воздуха, приготовившись к очередной спазматической боли в животе, и закрыл глаза, нахмурившись. «Огонь. Воздух. Вода. Земля. Воля».

«И какая из них также известна как квинтэссенция?»

Он скорчился от боли, задыхаясь. «Воля!»

«Хорошо», — похвалил я. «Воля. Единственное, что ты можешь использовать, чтобы изменить то, что тебя окружает. Единственное, что ты можешь использовать, чтобы делать выбор. Вот что значит сражаться волей, парень, прямо сейчас. Вот каково это, когда кто-то пытается подчинить твою волю своей».

«Ах!» — снова вскрикнул он и потерял равновесие.

Я шагнул ближе, чтобы помочь ему опуститься на пол.

«Что… что происходит? Гарри, мне больно».

«Оно знает, что ты сопротивляешься», — пояснил я. «Оно пытается заставить тебя остановиться. Оно не хочет, чтобы ты соображал ясно. Третий закон Ньютона, быстро?»

Фитц теперь тяжело дышал, явно мучаясь. «Сила действия... гр-х... равна силе противодействия».

«Именно. Точно так же ты сейчас реагируешь на Таящегося, который лезет тебе в голову. Ты будешь с ним бороться и победишь. Теорема Пифагора, пошел».

Он дернул ногой в тщетной попытке убежать от боли. «Ква-квадрат гипотенузы треугольника равен сумме квадратов его катетов».

«Мой лорд», — пророкотал Бэзил, приседая рядом с нами. «Злоба внутри него растет».

«Да, — подтвердил я. «Оно использует кровь, чтобы набрать массу».

«Это не совсем кровь…»

«Черт возьми, Бэзил, сейчас не время для лекций!»

Фитц вцепился в свои джинсы, расстегивая их. Его живот странно вздувался и выпячивался. Фитц закричал.

«Перечисли простые числа!» — рявкнул я. «Делай!»

«Два!» — закричал он. «Три! Пять! Семь! О-одиннадцать!»

Пол задрожал. Через секунду послышался топот тяжелых ботинок в коридоре за кухней, а затем вбежала Медведь, неся колбу святой воды.

«Фитц!» — крикнул я. «Таящийся. В чем его слабость?»

«Огонь!» — простонал он. «Солнечный свет. Святая вода».

Я взял колбу со святой водой, открыл ее и вложил ему в руки. Я мог бы просто вылить ее ему в глотку, но момент для обучения был слишком хорош. Он должен уметь справляться с таким самостоятельно. «Думай, парень. Думай. Что тебе нужно сделать?»

Фитц сжал колбу обеими руками, на секунду уставился на меня, а потом выдавил: «Адские колокола. Это ведь будет больно, да?»

Но он заставил меня гордиться собой.

Он не стал ждать ответа.

Он опрокинул колбу и начал глотать.

И тут его руки и ноги вытянулись струной, и он закричал.

«Держите его!» — скомандовал я.

Мы с Медведь вцепились в его руки, а Бэзил осторожно прижал бедра к полу. Мой ученик кричал и кричал, отчаянно вырываясь с силой, совершенно невозможной для такого худощавого парня; крики перемежались жуткими, булькающими звуками и хриплой отрыжкой. От него повалило невыносимым зловонием. А затем он вырвал руку из моей хватки, завалился на бок, и его начало рвать.

«Дайте ему, пусть выходит!» — крикнул я, и Медведь с Бэзилом отпустили его.

Фитц встал на четвереньки; все его тело бунтовало, напрягалось, исторгая содержимое наружу. Зрелище было омерзительное: кровь, черная слизь и желчь — все смешалось в одну кучу. Запах стоял тошнотворный.

И часть этого месива шевелилась.

Оно извивалось и содрогалось, чернея и словно закипая. Я подхватил упавшую колбу со святой водой и тут же вылил остатки на все, что двигалось, заливая любое подобие Таящегося. Поднялся дым, вонь усилилась — тварь растворялась на глазах.

Фитц тяжело дышал, совершенно обессиленный; его тело сотрясала дрожь, у него едва хватало сил, чтобы не упасть. Между сплевываниями он издавал глухие, утробные стоны, а потом медленно завалился на бок, хватая ртом воздух.

Я подошел к нему и приподнял, усаживая к себе на колени.

«Эй, эй», — теперь мой голос звучал мягко. «Слышишь, парень? Ты справился. Ты молодец. Ты победил. Отличная работа. Я здесь, я рядом. Все, ты победил. Мы о тебе позаботимся. Не бойся».

Фитц открыл расфокусированные глаза, и его губы попытались сложиться в улыбку.

Затем его голова просто откинулась набок от полного изнеможения и он вырубился.