«Умнее всего, — заметила Медведь, — было бы выйти из игры прямо сейчас».

Я глубоко вздохнул, вспомнив, как бережно Трипп поднимал Пепперминта. И то, каким омерзительным на ощупь был тот отросток Таящегося.

«Наверное, так и есть», — признал я. «Но».

Медведь оскалилась. «Ладно, тогда. Каков наш первый шаг?»

«Зависит от того, что тебе сказала Гард».

Она подняла блокнот. Там было написано «Эстевес» и номер телефона.

Я фыркнул. «Тогда начнем с мягких уговоров», — сказал я. «Назначим Эстевесу встречу».

ГЛАВА 8

Встреча была назначена в Коламбус-парке — маленьком кусочке рая, о близости которого к городу было бы сложно догадаться, не находись он прямо у съезда с трассы I-290. Мне всегда казалось, что внутри него возникает странный аудиовизуальный диссонанс. Глаза говорят тебе одно, а уши — совсем другое.

Большой Чикаго уверенно шел на поправку: трафик с каждым месяцем нарастал, достигая уровня, который был до битвы, а вместе с ним и неизбежная какофония — рев мощных движков, дребезжание пробитых глушителей, пыхтение дизелей, вой мотоциклов, гудки и сирены скорых бесцеремонно разрезали пасторальный пейзаж.

Всеми деталями встречи занималась Медведь. Учитывая все обстоятельства, встреча при свете дня казалась неплохой идеей, а общественное место мне вполне подходило. И обычные, и сверхъестественные представители преступного мира не возражали против того, чтобы использовать присутствие множества потенциальных свидетелей в качестве меры для поддержания мира во время напряженных переговоров. Медведь отвела меня в тенистую рощу у ручья шириной, может быть, семь или восемь футов. Каменные уступы обрамляли поток, спускаясь к нему короткими ярусами, словно естественные лестницы. Деревья уже вовсю щеголяли красками ранней осени, начиная вспыхивать огненно-оранжевым и желтым, а легкий ветерок заставлял их шелестеть достаточно громко, чтобы заглушить шум шоссе.

Когда мы спускались по одной лестнице, Эстевес и его телохранитель спускались по другой, пока не оказались лицом к лицу по разные стороны ручья.

Это сразу дало мне понять, что он прекрасно знал, кто я такой. Текущая вода является естественным препятствием для магии. Ручей не помешал бы мне зашвырнуть в него молнию, возникни такая нужда, но это было бы сложнее и дольше, как бег в гору. Эстевес выбрал место, дающее ему тактическое преимущество.

Он подошел к самому краю ручья, оставив своего человека в паре футов позади; я сделал то же самое. Эстевес выглядел скорее как коренной американец, чем как испанец: бронзовая кожа, темные волосы, суровые черты лица. Ростом он был чуть за метр восемьдесят, на вид — под сорок, одет в кожаную куртку и брюки цвета хаки. Куртка топорщилась на плече — там, под мышкой, он явно держал ствол. Он походил на человека, который может догнать тебя и прирезать обычным ножом.

Его телохранитель выглядел гораздо менее внушительно. Худой, почти истощенный, одет в старую армейскую куртку, которая была бы ему в пору, набери он фунтов пятнадцать веса — если не считать пуза, которое выпирало из-под ткани. Лицо у него было осунувшееся, землистое, а черты лица — настолько неопределенные, что он мог быть родом из любого места к югу от Нью-Йорка. Длинные волосы стянуты в узкую косичку на затылке. Один глаз выглядел почти черным. Другой — настолько светло-карим, что казался золотым. От его взгляда мне стало не по себе.

«Ты Дрезден», — сказал Эстевес.

«Он самый».

«Я слышал о тебе». Он махнул рукой. «Говори».

«Я представляю интересы Триппа Грегори», — сказал я. «Четыре дня назад он сделал в вашей организации крупную ставку на бой и выиграл. Я хотел бы обсудить с вами получение выигрыша».

Эстевес проявлял ко мне примерно столько же интереса, сколько к пробегающей мимо муравьишке, и с примерно таким же энтузиазмом смотрел на меня. «Трипп Грегори — невыносимый мудак».

«Да уж, тут я с вами спорить не стану», — ответил я.

У него на мгновение едва заметно дрогнули уголки губ.

«Но ставка есть ставка», — продолжил я. «Вы сами это знаете».

Эстевес молча изучал меня пару секунд. «Чтобы собрать такую сумму, нужно время».

«Вполне понятно», — согласился я. «Но обычно это время не используют для того, чтобы прикончить получателя».

На этот раз он улыбнулся без тени юмора. «Я не из таких бизнесменов. Возможно, найдется немало людей, считающих, что без Триппа Грегори мир станет только лучше».

«На десять миллионов баксов лучше?» — уточнил я. «Я здесь, чтобы поговорить, потому что это лучший вариант для всех. Если ваша контора заработает репутацию тех, кто не платит победителям, она долго не протянет».

Коротышка за его спиной прорычал: «Это что, угроза?»

«Эмилио», — мягко урезонил его Эстевес.

Я развел руками, не поднимая их слишком высоко. «Просто констатация прискорбного факта».

Эстевес кивнул. «Ты собираешься испортить мне репутацию. В этом твоя угроза».