"Вы полагаете, что я причастен к гибели моего любимого брата из Эксултии, - сказал он. "Признаюсь, я ненавидел ту землю, по которой он ходил, ибо именно он вложил в голову Алтиния те истории о Проклятии. Скорблю ли я о его кончине? Нет. Имею ли я к этому отношение?" Маска сместилась, чтобы посмотреть на Гайма, и слова срывались из-за накрашенных серым цветом губ с отточенной точностью. "Я. Не. Причастен."

Глупый маленький человечек, - без паузы заключил Лакорат. Но не лжец. Его жестокость - мелочь, которой он потакает в тщетных попытках создать великий театр. Необычно для столь богатого человека, но он никогда никого не убивал и не нанимал других для убийства.И он искренне любил этого бездарного маленького засранца, которого вырастил. Горе разъедает его, как раковая опухоль.

Гайм повернулся к Лукарни и покачал головой.

"Спасибо за внимание, Ультрий, - с поклоном произнес судья, прежде чем повернуться и уйти. "Мы больше не будем вас беспокоить".

"Я бы хотел услышать больше о Проклятии". Ультрий Септемил протянул руку к Гайму, хотя ему удалось удержаться от того, чтобы действительно прикоснуться к низшей душе. "О вашем путешествии через нее, я хочу сказать. В легендах говорится, что паломничество к святилищу Безумного Бога совершалось группами. Мне стало интересно..."

Отчетливая, хотя и жалобная нотка надежды в голосе мужчины быстро пробудила присущую Лакорату жестокость. Итак, история Игрока раскрыта полностью. За исключением, конечно, того, что он на самом деле был потерянным сыном Эксултии, не так ли? Пожалуйста, расскажи ему правду. Его реакция будет восхитительной.

Глядя в овальные глаза маски Ультрия с клоунской раскраской, Гайм понял, что за ними скрывается взгляд человека, доведенного горем до отчаяния. Похоже, Эксултия все-таки не так уж далеки от обычного человечества.

Скажи ему, голодным шепотом попросил Лакорат. Скажи избалованному дураку, что его сын-идиот продал душу демону в обмен на талант, которого ему не хватало. Расскажи, как этот демон украл личину идиота, чтобы совершить паломничество через Проклятие, но только после того, как он отправил идиота в Инферно, где тот бесконечно выступает перед аудиторией проклятых. Если он хочет снова увидеть своего дорогого сына, ему достаточно нанять колдуна, чтобы тот умолял демона от его имени. Они воссоединятся в Инферно навеки. Скажите ему, мой повелитель...

"Я путешествовал через Проклятие с шестью спутниками, - сказал Гайм. "Все, кроме одного, погибли в пути. Среди нас не было ни одного жителя Атерии".

Ультрий Септемил долго смотрел на него; затем, обмякнув, отвернулся, слабо махнув рукой. "Я обязательно напишу жалобу в Совет", - сказал он Лукарни глухим голосом, в котором отсутствовал истинный гнев. "За то оскорбление, которое я пережил сегодня". Его голос затих, когда он исчез в темном проходе между двумя огромными декорациями, но Гайму показалось, что мгновение спустя он услышал всхлип, отозвавшийся эхом.

Маска Ультрия Массилано Бенецци была самой необычной из всех, что до сих пор видел Гайм: она представляла собой пустой овал из белого фарфора. На ней не было никаких украшений или скульптурных черт. Вместо носа была только гладкая керамика, а глаза и рот состояли из тонких боковых прямоугольников на безупречной в остальном поверхности.

Одежда соответствовала маске: полностью белая мантия из атласа и шелка, облегающая высокую стройную фигуру от шеи до щиколоток. В отличие от предыдущих собеседований, с получением доступа к этому члену Эксултии не возникло никаких задержек. Стражники, стоявшие у входа в его трехъярусный дворец, открыли ворота, не требуя от магистрата ни формального приветствия, ни предъявления документов. За дверью их ждал ничего не говорящий слуга, который провел их по многочисленным коридорам и залам этого огромного здания.

Гайм ожидал, что интерьер будет наполнен предметами искусства, и не был разочарован. Однако эта коллекция отличалась от галереи Карваро и дворца Ультрии Муниции тем, что была гораздо старше. Многие предметы старины были неполными и подверглись разрушительному воздействию времени. Частично разбитые вазы стояли по краям незаконченных мозаик, а полуистлевшие гобелены висели рядом с оборванными картинами. Страсть Ультрия Массилано, по-видимому, простиралась на все, что было состарено и испорчено.

Тогда, мой повелитель, с плохо скрываемым удовольствием заметил Лакорат, - он наверняка влюбится в тебя с первого взгляда.

Ультрий принял их в покоях на втором этаже своего особняка, окруженный фрагментарными статуями, стоящими на потрескавшихся цоколях и украшенными архаичными письменами. Гайм узнал в некоторых надписях ультранский язык, а в других - восточные королевства. Некоторые из них были совершенно за пределами его знаний и, как ему казалось, ни одному современному ученому не под силу их перевести.

"Я знаю, зачем вы пришли, - сказал Ультрий, подняв руку, когда Лукарни начал свое приветствие. "И я не обижаюсь на ваш визит, добрый магистрат, ибо долг добросовестного чиновника - заниматься трудными делами".

Голос Эксултии показался Гайму соответствующим его внешности: в основном лишенный эмоций и отличающийся лишь самыми мягкими интонациями. Он не мог сказать, было ли это результатом намеренной искусственности или истинного отсутствия чувств.