Лукарни наконец-то смог вернуть себе самообладание и глубоко вздохнул, прежде чем обратиться к Ультрии тоном, который чуть-чуть не дотягивал до суровой властности. "Отправиться в трущобы этого города в своей маске и в таком виде было бы худшей глупостью. Один лишь вид Эксултии вызовет у обывателей... неразумное возбуждение, а то и откровенный бунт..."

Он снова прервался, когда Ультрия Орсена Карваро подняла руки в кружевах к бокам маски, расстегнула зажимы, удерживающие ее на месте, и только потом сняла ее. Гайм не был уверен, чего ожидать, если он увидит лицо этой женщины. Возможно, невероятной женской красоты или каких-то ранее не замеченных недостатков. На самом деле лицо молодой женщины, стоявшей перед ним, не было ни невероятным, ни уродливым, в чертах ее была эльфийская красота, кожа была намного бледнее, чем обычно для этого региона, а над маленьким вздернутым носиком виднелась россыпь веснушек. Ее тонкие брови были удивленно изогнуты над глазами, в которых светился острый ум, когда она переводила взгляд с Лукарни на Гайма. Ее пристальный взгляд задержался на нем на секунду дольше, чем было удобно, к большому удовольствию Лакората.

Похоже, у нее также есть страсть к старинным вещам, мой повелитель.

"Проблема легко устранима, - сказала Орсена, снова взглянув на Лукарни, после чего прошла между ними и направилась к выходу из вольера. "Я удалюсь в свои покои, чтобы подобрать одежду, более подходящую для нашей экскурсии. Пожалуйста, будьте готовы отправиться в путь в течение часа".

"Сильная воля для такой избалованной особы", - заметила Ищейка. Спираль из птиц, круживших вокруг нее, рассеялась при ее движении, но одна осталась и села ей на плечо, напевая мелодию, которую Гайм смутно узнал как песню с берегов Второго Моря. "Приятная компания. Я совсем не испытываю желания убить ее".

"За что, я уверен, она тебе благодарна", - сказал Гайм. Он заметил блеск удовлетворения в глазах Ищейки, такой, какой появляется, когда она случайно натыкалась на след, который, как она знала, приведет к добыче.

"Ты что-то нашла", - заметил он.

"Нашла". Она подняла палец к птице на плече, и щебечущее существо запрыгнуло на него и затихло. Ищейка легонько подула губами, и птица, взмахнув крыльями, унеслась в лабиринт ветвей над головой. "Будет лучше, если я покажу тебе".

"Я не нашла никаких следов вторжения, - говорила Ищейка, ведя Гайма и магистрата по коридорам северного крыла галереи. Ни окон, ни дверей, ни запахов, которые не принадлежали бы тем, кто уже знаком с этим местом". Лисса обнаружила несколько узких отверстий в крыше, но таких маленьких, что туда могла пробраться только змея".

"Я слышал рассказы о магии перевертышей, - нахмурился Гайм. "Колдунах, способных менять форму".

"Я тоже", - ответила Ищейка. "Но такое колдовство оставляет отчетливый запах, а здесь нет и намека на него. Нет, Паломник, хозяин этого дома был убит тем, кто давно обитает в его стенах".

"Очень короткий список подозреваемых. Не правда ли?" - заметил Гайм, бросив взгляд через плечо на Лукарни, который хранил озабоченное молчание с тех пор, как Орсена сняла маску. Он увидел, как магистрат поджал губы в ответ, но ничего не сказал, чувствуя, как тот рассеянно хмурится под своей полумаской.

Они свернули еще за несколько углов и оказались перед дверями, дубовые панели которых были украшены затейливой рельефной резьбой. Леопарды преследовали убегающих оленей в лесах, волчьи стаи выли на луну, а медведи рыскали по темным углам.

"Покои Темезии", - заключил Гайм.

"Ультрия была достаточно любезна, чтобы показать их мне, - сказала Ищейка, шагнув вперед и открывая двери. "По приказу ее отца их оставили нетронутыми после исчезновения художницы".

Войдя вслед за ней в комнату, Гайм сразу же поразился ее скудости. Он ожидал, что жилище художника будет изобиловать беспорядком, выброшенными эскизами или полузаконченными макетами. Вместо этого в покоях царила чистота и порядок: узкая кровать у круглого окна, письменный стол, свободный от бумаг, и столик, на котором стояли миска и кувшин с водой.

"Орсена сказала, что Темезия хотела, чтобы место, где она спит, было убежищем, - пояснила Ищейка. "Место, где можно укрыться от бесконечной потребности творить", - так она его называла".

Гайм обвел глазами комнату, не обнаружив ничего, что могло бы привлечь его внимание, кроме пыли. Она лежала на всех поверхностях - результат, как он полагал, приказа покойного Ультрия не трогать это место.

"Полагаю, твоя кошка нашла то, чего мне не хватает", - сказал он Ищейке.

"Нашла". Ищейка подошла к кровати и, пригнувшись, провела рукой по голым плиткам пола. "Видишь, здесь слой пыли не такой густой? Орсена подтвердила мне, что на этом месте лежал ковер. Теперь его нет. Она не знает, кто и зачем его снял, но говорит, что это могло быть сделано только по приказу ее отца".

"Почему?" поинтересовался Лукарни, подходя ближе, чтобы осмотреть пол. "Может, на память?"