"Неглубокий", - ответил тот, пристально вглядываясь в порез. "Медленный и целенаправленный. Некоторые из этих ран, - он провел стилусом по темным ранам на руках и кистях Карваро, - явно нанесены в оборонительной борьбе. Это результат того, что он пытался отразить яростное нападение. Порезы на задней поверхности его ног также хаотичны, хотя им удалось обездвижить его, поэтому я подозреваю, что они были нанесены первыми. А вот эти, - стилус коснулся пореза на щеке Ультрия, а затем указал на другой на лбу и третий под левым глазом, - другие. Они нанесены осторожно и не такие глубокие".

Пытка, мой повелитель, заметил Лакорат с уверенностью человека, имеющего большой опыт в подобных делах. Вернее, попытка пытки. Это дело рук того, кто не привык причинять мучения. Возможно, тот, кто, сделав первые несколько надрезов и вызвав нужные крики, обнаружил, что ему это не так нравится, как он ожидал, и прикончил его быстрым ударом в сердце. Это не работа опытного убийцы. Тот, кто это сделал, страстно ненавидел Карваро, но ему не хватало врожденной жестокости, чтобы в полной мере отомстить.

"Полагаю, - сказал Гайм, повернувшись к Лукарни, - пришло время обсудить ваш список подозреваемых. Полагаю, у тебя есть один?"

Нижняя часть бородатого лица судьи растянулась в улыбке. "Эксултии всегда презирали друг друга", - ответил он. "Сегодня вечером на Гранд Плаза состоятся похороны Ультрия Домиано - по обычаю, обряд смерти убитого Эксултии совершается в полночь. Его тело будет его перенесено в Мавзолей Искусств, где покоятся только величайшие покровители искусств. Любопытный парадокс заключается в том, что люди, сидящие в первых рядах тех, кто оплакивает кончину Ультрия Домиано, одновременно являются и теми, кто больше всего в восторге от нее".

"Если я хочу понять, кто из них это сделал, - сказал Гайм, - мне нужно встать перед ними и услышать их голоса".

"Ультрия Орсена была так любезна, что предоставила рекомендательные письма к главным подозреваемым. Мы можем приступить, когда вы будете готовы".

Гайм склонил голову в сторону Лексия, все еще занятого тщательным осмотром повреждений трупа. "Моему другу нужен доступ к архивам, как мы и договаривались".

"Снаружи стоит слуга, готовый предоставить его".

Гайм кивнул и увидел, как Лексий нахмурился, переведя взгляд на руки убитого Эксултии. "Это можно сделать, только когда они полностью открыты", - пробормотал он, ощупывая порез на ладони Карваро. "Кто станет раскрывать руку тому, кто намеревается его убить? Он умолял...?"

"Лексий..." начал Гайм, но ученый лишь раздраженно махнул рукой.

"Архивы, да, милорд", - пробормотал он, протягивая руку к другой руке Ультрия, на пальцах которого виднелся боковой порез. "Я займусь этим сейчас".

Лукарни вежливо кашлянул, и Гайм обернувшись, увидел, что тот указывает на узкое отверстие в ледяной стене. "Ну что, пойдем?"

Глава пятая Эксултия

Лакорат обычно не был существом, склонным выражать восхищение искусством, особенно если оно создано руками смертных. Однако при виде статуи, возвышающейся в центре Гранд Плаза в сердце Коры Эксултии, демон испытал неподдельный благоговейный трепет.

Что ж, это... выдохнул он, меч пульсировал ритмичной вибрацией, которую Гайм раньше не ощущал, - это нечто, мой повелитель.

Поначалу Гайм предположил, что это сооружение, должно быть, является результатом какого-то стойкого колдовства, его форма, казалось, бросала вызов земному притяжению и ветру. Из мраморной мостовой площади поднималась перевернутая коническая спираль, состоящая из множества связанных между собой фигур, застывших в момент падения. По мере приближения к нему Гайм разглядел прекрасные черты падающих мужчин и женщин, хотя и искаженные в неслышимых криках мучений. Он также разглядел крылья, прорастающие из их спин, великолепные и целые на вершине монумента, но рваные и потрепанные у основания, где, казалось, несчастные падали в черную пустоту глубокого круглого колодца. Даже если бы Орсена не сказала ему, кто создал это ужасное чудо, он все равно узнал бы руку Темезии в ужасе и боли, которыми была пропитана эта кувыркающаяся масса невероятно красивых людей. Не нужно было говорить ему и название.

"Первое Проклятие", - произнес он, когда они с Лукарни остановились у основания монумента. "Когда Ангелы сражались в могучей битве, чтобы изгнать испорченные души своих собратьев с Вечной Равнины. Лишенные возможности попасть в рай и придавленные тяжестью своих грехов, они погрузились в бесконечные муки Инферно". Заметив, как поздний утренний свет играет на ближайшей фигуре - женщине с длинными вьющимися волосами и чертами лица, искаженными в крике полного отчаяния, - Гайм удивленно наморщил лоб. Вместо блеска мрамора он увидел, как свет отбрасывает зернистые блики на серебристо-серую поверхность.

"Дерево?" - спросил он магистрата, снова обратив внимание на то, как каждая фигура соединена друг с другом. "Все это вырезано из одного куска дерева?"