"Именно так", - подтвердил Лукарни, с гордой и восхищенной улыбкой глядя на возвышающееся чудо. "Сколько себя помню, в центре этой площади стояло великое дерево, происхождение которого было утеряно в веках, но говорили, что оно воплощает в себе душу города. За цвет коры его называли Серебряным Хранителем. И вот, когда оно начало умирать, возникло большое замешательство. Конечно же, именно Ультрий Домиано вместо того, чтобы просто позволить Хранителю погибнуть, предложил воздвигнуть ему памятник, достойный Атерии. По счастливой случайности, в его распоряжении оказался художник, способный справиться с этой задачей. Темезии не было и шестнадцати, когда она приступила к работе, а закончила она ее в возрасте около двадцати лет".

Ты где-то здесь? спросил Гайм у Лакората, медленно обходя памятник и переводя взгляд с одного лица на другое.

В ответ Лакорат издал насмешливый смешок. Не все демоны были созданы из искаженных душ падших Ангелов. Первое Проклятие случилось задолго до того, как я впервые выбрался из родильной ямы, и это событие стало легендой как для демонов, так и для смертных. Но однажды я слышал, как один из Старейших рассказывал об этом, и мне кажется, это недалеко от реальности. Однако он не потерял крылья при падении. Демон сделал паузу, чтобы издать довольный смешок. Ангелы славятся изобретательной жестокостью своих благочестивых проклятий, поэтому его крылья вспыхнули бы пламенем, если бы он когда-нибудь попытался взлететь.

Повернувшись к Лукарни, Гайм жестом указал на памятник. "Я понимаю, как это могло вызвать зависть у тех, кто одержим статусом и демонстрацией величия. Но убийство кажется чрезмерной реакцией".

"Эксултия - уникальнейшая каста во всем мире", - пояснил магистрат. "Они настолько далеки от забот повседневной жизни, что им чуждо само понятие голода. С самого рождения все их потребности удовлетворяются другими людьми, а все, что они пожелают, предоставляется им, чтобы они оставили или отбросили это по своей прихоти. Болезни им не страшны, ведь у них достаточно богатства для всех лекарств, физических или магических. Ходят слухи, что некоторые из них прожили более двух столетий, не болея ни дня. Ультрий Домиано необычен тем, что соизволил стать отцом наследника; большинство Эксултия рассматривают детей как бессмысленное, даже опасное потакание своим желаниям. Для таких душ постоянное напоминание о том, что кто-то из их касты обладает тем, чего они никогда не смогут иметь, - это самое близкое к истинной боли, которую они когда-либо могут испытать".

Гайм увидел, как Лукарни напрягся от страха, когда перевел свой скрытый маской взгляд на восточную границу площади, где возвышался огромный многоярусный дворец высотой в пять этажей. Мрамор малинового цвета, из которого сложены многочисленные башни и минареты, переливался розовыми отблесками в лучах заходящего солнца, придавая ему вид огромного торта, усыпанного драгоценностями. "И, - сказал он, в его голосе звучала решимость, - я полагаю, пришло время познакомиться с первым светочем в нашем списке, Ваше Высочество. Надеюсь, демонстрация наготы не слишком оскорбляет ваши манеры".

Маска, которую носила Ультриа Муниция Беллузи, была самой богато украшенной из всех, что Гайм видел до сих пор, - лицо, выполненное в шахматном порядке из черной и белой слоновой кости, с единственным огромным черным опалом в центре лба. Полоски перламутра украшали губы и обводили глаза, а из макушки поднимались серебряные рога. Ветвистые зубцы были украшены свисающими драгоценными камнями на манер алтаря Маркетов из дерева. Маска была еще более примечательна тем, что являлась единственным предметом одежды, который носила Ультрия.

"Как вам повезло, Магистрат, - сказала она, лениво проводя рукой по поверхности пруда, через который переходила вброд. "Если бы вы осквернили мой дом подобными обвинениями, не воспользовавшись защитой Управляющего Совета, я бы подвесила вас за кишки к потолку моего танцевального зала".

Ультрия говорила без особой обиды, ее голос звучал безмятежно, почти мечтательно. Для Гайма она и впрямь напоминала видение, вызванное из сна. Ее обнаженное тело с золотистой кожей в пятнах света, отражающегося от поверхности бассейна, было столь же совершенным, как и у любой фигуры с монумента Темезии. Однако его опытный взгляд заметил некоторую скованность в том, как она проводила руками по воде, тревожа многочисленные кувшинки, окружавшие ее. Кроме того, напряжение ее точеных мышц говорило о том, что под фасадом красоты что-то скрывается.

Боль, мой повелитель, подтвердил Лакорат. Она страдает от нее и накачана наркотиками, чтобы держать ее в узде. Она получила это тело не от природы.

Очарование? спросил Гайм.

Нет, оно вполне настоящее. Но его изменили. То, что ты видишь сейчас, было создано с помощью магии и скальпеля. Работа десятилетий, я бы сказал, и она заплатила за нее не только монетой. В ее жилах столько макового сока, что хватит на слона, а воды, в которых она купается, - это меланж экзотических снадобий.

"В таком случае, - ответил Лукарни, сохраняя нейтрально-спокойный тон, - я смиренно прошу у Вас прощения, Ультрия. Однако я уверен, что вы понимаете беспрецедентность наших нынешних обстоятельств".