Ищейка слабо фыркнула. "Кровь", - сказала она. "Она слабая, не более чем небольшое окрашивание воздуха. Тот, кто пытался отмыть пятно, делал это тщательно, щелочь и уксус оттирали часами. Но Лисса нашла его. Не сомневайтесь, в этой комнате погибли люди".

"Люди?" спросил Гайм. "Не один".

"Двое были убиты здесь, причем зверским способом. На стенах остались следы".

"Итак, - Гайм взглянул на Лукарни, - похоже, нам предстоит расследовать три убийства, а не одно".

Судья снова сжал губы в жесткую линию, заставив Гайма подняться и подойти к нему поближе. "Я требую честности от своих союзников", - сказал он ему. "И хотел бы знать ваши мысли, господин".

В затемненных прорезях маски судьи блеснул отблеск, и уверенность Лакората в том, что этот человек собирался солгать, не стала неожиданностью. "Есть еще вопросы, которые необходимо решить, прежде чем я поделюсь своими выводами, - сказал он. "Как только мы поговорим с колдуном и рассеем последние сомнения, вы узнаете все, что я думаю".

Чушь собачья, мой повелитель, зевнул Лакорат. Он уже знает, за какую ниточку нужно потянуть, чтобы распутать этот узел, просто пока не хочет этого признавать. Не могу сказать точно, почему, но для него последствия решения этой загадки будут тяжелыми. И все же, - в голосе демона зазвучали нотки невольного уважения, - он сделает это, когда придет время, невзирая на последствия.

Гайм хмыкнул и отступил от Лукарни, поворачиваясь к двери. "Тогда давайте найдем этого колдуна и покончим с этим. В Картуле я наелся загадок по горло".

Прежде чем покинуть галерею, он нанес краткий визит Лексию и обнаружил ученого в архиве, погруженного в свои дела посреди настоящего гнезда из книг и стопок пергамента. "Пока нет", - отрезал он, прежде чем Гайм успел поинтересоваться его успехами.

Лексий переводил взгляд с книги на пергамент, а затем на развернутую карту с поразительной быстротой, его глаза, опухшие от линз, блестели и почти не мигали. Гайму показалось примечательным, что во время работы Лексия из ножен "Зуба Кракена" исходило сияние. Несмотря на то, что Каландра была заключена в проклятое лезвие этого оружия, было ясно, что она все еще обладает значительными знаниями, и Гайм знала, что ее наставления будут звучать громко в сознании мужа.

"Но ты что-то нашел?" спросил Гайм, надеясь услышать хоть какую-то информацию о Семи Мечах. Однако вопрос вызвал лишь раздраженную гримасу на лице Лексия и невнятный ответ: "То, что я обнаружил, милорд, - это слишком невозможно, на мой взгляд..." Он замолчал, внезапно присев на корточки и запустив руки в основание высокой стопки старинных свитков. Зная, что дальнейшие вопросы вызовут лишь еще более загадочные ответы, Гайм оставил его в покое.

Орсена облачилась в простое платье из серого хлопка, которое, по ее словам, заставит любого любопытного прохожего принять ее за какую-нибудь служанку. Однако, несмотря на то что платье было лишено украшений, качество материала, тончайшая строчка и общее впечатление чистоты и нарядности, которое оно создавало, заставили бы ее выглядеть неуместно в любой трущобе. Ищейка исправила ситуацию, взяв одну из наименее расшитых шалей Орсены и бросив ее в поилку для лошадей у главных ворот галереи.

"Вот, - сказала она, отжимая испачканную одежду и расправляя ее, чтобы прикрыть голову и плечи Орсены. Благодарная улыбка Орсены заметно померкла, когда Ищейка начала поливать ее юбку коричневой водой из корыта.

"Неужели это так необходимо?" - спросила она, поморщившись при виде свежевыпачканного и дурно пахнущего хлопка.

"Я бывала в таких местах, где люди готовы перерезать вам горло за клочок этого платья", - сказала ей Ищейка, положив обе руки на плечи Орсены и слегка притянув ее к себе. "Не стойте так прямо и не ходите так гордо. Вы двигаетесь как танцовщица, а не как служанка. Кроме того, держите голову опущенной и отводите глаза. Если кто-то заговорит с вами, скажите ему "отвали" настолько громким голосом, насколько сможете".

"Отвали!" повторила Орсена с покорной твердостью. Несмотря на энтузиазм, вызванный ненормативной лексикой, в ушах Гайма Орсена по-прежнему звучала скорее как королева, а не служанка.

"А еще лучше, - сказала Ищейка, - просто ударьте его".

Лукарни нанял наименее роскошную баржу, которую он смог найти на одной из многочисленных пристаней, окольцевавших Кору Эксултия, отказавшись от использования собственного судна. "Прибытие в Крысиный круг на барже Совета чревато неприятностями", - пояснил он.

Помимо выбора судна, он еще больше замаскировался, сменив официальную мантию на более скромное одеяние и, как и Орсена, сняв маску. Открывшееся лицо во многом соответствовало ожиданиям Гайма: суровое, с морщинами на лбу от возраста и постоянным прищуром профессионального любознательного человека. Однако Гайм чувствовал что-то новое в настороженности и сдерживаемом проблеске страха, который возникал всякий раз, когда взгляд Лукарни скользил по Ультрии.

"Крысиный круг?" - спросил он, когда баржа отчалила от причалов, и дюжина гребцов принялась переправлять ее по широким водам.