— Я не сижу в интернете, — говорит Подушка. — Психотерапевт потребовал.

— Два года?

— Они столько помолвлены?

— Он сделал предложение прямо перед пандемией.

Они снова чуть-чуть продвигаются в очереди.

— Боже! Ты посмотри на эти обои!

Подушка надеется, что её окна выходят на океан. «Если смотреть на океан, становишься на пять процентов счастливее. Я читала исследование».

Наконец они умолкают. Фиби благодарна им за молчание. Снова можно думать. Она закрывает глаза и представляет, будто смотрит через кухню на мужа и любуется тем, как он смеётся. Фиби всегда любила его смех — то, как он звучал издалека. Как далёкий гудок в тумане, напоминающий, куда идти. Но тут один из Джимов кричит: «А вот и невеста!»

— Джим! — откликается невеста.

Она выходит из лифта в вестибюль. Через плечо — блестящая лента с надписью «НЕВЕСТА», чтобы не было путаницы. Как будто тут можно что-нибудь перепутать. Сразу видно, что она невеста: она ходит как невеста, улыбается как невеста и, подойдя к стоящим в очереди Пучку и Подушке, кружится по-невестински, потому что невесте два-три дня позволено вытворять подобное. Она временная знаменитость, та самая причина, по которой все заплатили тысячи долларов, чтобы приехать сюда.

— Как же я рада вас видеть! — восклицает невеста. Она раскрывает объятия; с запястий свисают подарочные сумочки, словно браслеты, сплетённые из морской травы.

Подушка и Пучок были правы. Фиби не может найти в невесте ни единой некрасивой черты — возможно, именно это её и портит. Она выглядит ровно так, как должна выглядеть: в белом летнем платье, под которым не угадывается ни малейшего следа белья, каким-то образом кажется и гибкой, тоненькой, и миниатюрной. Светлые волосы уложены в такую романтическую и замысловатую путаницу кос, что Фиби гадает, сколько видеоуроков она пересмотрела в инстаграме.

— Какая ты красивая, — говорит Пучок.

— Спасибо, спасибо, — говорит невеста. — Как долетели?

— Без приключений, — врёт Подушка.

Ни о внезапной стае чаек, ни об аварийной посадке они не упоминают: невеста здесь. Их работа на всю свадьбу — врать невесте, быть в восторге от дороги сюда и от предстоящей свадьбы в Ньюпорте после двух лет, за которые они практически ничего не делали.

— Когда мы познакомимся с Гэри? — спрашивает Пучок.

— Ну, на приёме вечером он, конечно, будет.

— Ну, конечно же, — говорит Подушка, и они смеются.

Невеста раздаёт плетёные сумочки (с «запасом на крайний случай»), и женщины ахают, доставая большие бутылки спиртного. У всех разное, объясняет невеста. Она прикупила всё это, когда в прошлом месяце они с Гэри путешествовали по Европе.

Скотч. Риоха. Водка.

— Ух ты, какой шик, — говорит Пучок.

Невеста улыбается, довольная собой. Гордая тем, что она из тех женщин, которые, путешествуя по Европе с женихом-врачом, думают о других женщинах, менее везучих. Гордая тем, что вернулась оттуда женщиной, знающей, что следует пить, а чего не следует.

— А это тебе, — говорит она Фиби так по-свойски, будто они двоюродные сёстры, которые сто лет не виделись. Будто когда-то в детстве они вместе играли в шашки в жутковатом дедушкином подвале или ещё что-нибудь такое. Невеста протягивает ей одну из сумочек, а затем крепко-крепко обнимает: должно быть, тренировала невестинские объятия, как муж Фиби перед собеседованиями тренировался в профессорских рукопожатиях. — Маленький подарок в благодарность за то, что проделала такой путь. Мы знаем, как нелегко было сюда добраться!

На самом деле Фиби добраться сюда было очень легко. Она не приостанавливала доставку почты, не договаривалась с соседским мальчишкой о поливе сада, не просила Боба подменить её на занятиях, как всегда делала перед отпуском. Даже крошки от тоста со столешницы не смахнула. Просто надела платье, вышла из дома и ушла так, как ещё никогда ниоткуда не уходила.

— Ой, я… — начинает Фиби.

— Знаю, знаю, о чём ты думаешь, — говорит невеста. — Какого чёрта, кто вообще пьёт шоколадное вино?

Невеста хороша. Очень хорошая невеста. Удивительно, когда с тобой так разговаривают, после двух лет глухой изоляции, после вопроса «Что такое литература?», обращённого к морю чёрных квадратиков на экране компьютера. Ни один квадратик не знал ответа, или ни одному не было дела, или ни один вообще не слушал. «Что такое литература?» — снова и снова спрашивала Фиби, пока сама не перестала знать ответ.

А теперь её просто так обнимают и дарят сумочку с шоколадным вином. Красивая незнакомка смотрит ей прямо в глаза после стольких лет, когда муж в глаза ей не смотрел. Фиби хочется плакать. Хочется, чтобы и она приехала на свадьбу.

— Но оно вкуснее, чем кажется, — говорит невеста. — Немцы его, оказывается, обожают.

Невеста улыбается, и Фиби замечает кусочек еды, застрявший между двумя передними зубами. Вот оно: то единственное, что сегодня портит невесту.