"Тогда, - простонал Лорвет, протягивая руку, которую Орсена приняла, закинув на плечо, - нам лучше не задерживаться, а?"

Гайм пошел вперед, а Ультрия и солдат почти волокли за собой спотыкающегося Лорвета. Убитые воины вставали, преграждая им путь, их зеленые глаза сверкали, когда они размахивали алебардами, а Гайме кричал, пытаясь сразить их.

Он не испытал особого удивления, когда увидел, что место у ворот превратилось в руины. Баррикада представляла собой разрозненные обломки, лишь частично препятствовавшие наплыву упырей. Ансельм и трое оставшихся в живых солдат отчаянно пытались сдержать поток мертвецов, отступая с боем. Со стены по дуге полетел град стрел, пронзив голову дюжины или более тварей, но больше их не последовало. Гайм увидел, как по ступеням у ворот быстро спускается Ищейка с длинным ножом в руке и пустым колчаном, Лисса вприпрыжку бежит рядом. Он заметил, что другие лучники не проявили ни малейшего желания последовать за заклинательницей зверей.

"У тебя хватит сил?" спросил Гайм у Лорвета.

Друид бросил печальный взгляд на врата, которые вскоре должны были рухнуть, моргая затуманенными глазами. "Остался ветерок или два, Ваша Светлость", - сказал он со слабой ухмылкой. "Но я не могу достать их всех".

Гайм кивнул и повернулся к Орсене. "Если я паду, уходите в башню. Не ждите, пока я запечатаю дверь".

По ее жесткому взгляду он понял, что это указание она проигнорирует, но ему было не до споров. "Подойдите ко мне, милорд!" - крикнул он, бросаясь вперед и занимая место рядом с Ансельмом. У рыцаря оставалось всего двое боевых товарищей, его меч был окровавлен до рукояти, а блеск доспехов скрыт под слоем мокрой грязи.

"Мы должны удержать ворота!" крикнул в ответ Ансельм, нанося удар сверху, который раздробил голову полной женщины до самой шеи.

"Ворота потеряны!" настаивал Гайм, подныривая под удар когтей и протыкая череп их владельца. "И мы больше не можем удерживать бреши. Мы должны уйти в башню. Закроем дверь и будем ждать рассвета".

"Неплохой план, милорд", - посоветовал один из солдат, и Гайм узнал тяжелую челюсть сержанта Тухмеля под маской из блестящей грязи.

Ансельм обнажил ряд белых зубов в гримасе яростного разочарования и с громким криком обрушил свой длинный меч на очередной череп. "Отлично, - пробурчал он, отступая от шипящей толпы и обращая свой голос к бойницам. "В башню!"

Когда они повернулись и побежали, Гайм увидел, что лучники остались на месте, предпочтя иллюзорную безопасность своих возвышенных мест, и это решение, несомненно, предвещало им гибель.

Лорвет поднял руки, как только Гайм и Ансельм достигли его. Шторм, который вызвал друид, не мог сравниться с яростью его разрушительного вихря, но, тем не менее, обладал достаточной силой, чтобы повергнуть всех живых существ, находившихся за стенами, на спину.

"Затащите его внутрь!" приказал Гайм Орсене, когда ветры друида утихли и он обвис между ней и молодым воином. Ищейка ждала их у двери, согласившись войти только после настойчивого окрика Гайма.Он задержался, пока Орсена и солдат не втащили Лорвета внутрь, за ними быстро последовали Ансельм и Тухмель. Другой выживший латник задержался с отступлением на секунду дольше, чем следовало, и был подхвачен ураганом Лорвета, отбросившим его в толпу упырей, заполнивших ворота. Прежде чем Гайм бросился внутрь, а остальные задвинули импровизированную дверь, он успел заметить, как мужчина взмахнул руками и исчез в темной, мечущейся толпе, его крики, к счастью, были недолгими.

Глава девятая Бдение призрака

Они укрепили балки на двери всеми досками, какие только были в башне, Тухмель достал откуда-то молоток и гвозди, чтобы сколотить наугад конструкцию, в то время как Гайм, Орсена и Ансельм прикладывали все силы, чтобы удержать ее закрытой. Как только был забит последний гвоздь, барьер задрожал, поскрипывая и постанывая под неослабевающей яростью монстров снаружи.

"Сколько часов осталось до рассвета, как вы считаете, капитан? спросил Тухмель, вытирая ладонью пот и красную грязь со лба.

Слишком много, но Гайм этого не сказал. По его подсчетам, время было лишь немного за полночь, а значит, до рассвета далеко. "Скоро мы будем считать трупы в утреннем тумане", - солгал он с ворчливой уверенностью. "И все же, сержант, было бы неплохо проверить бочку с водой".

Тяжелая челюсть мужчины задвигалась, когда он попытался справиться со страхом, а в глазах появилось выражение, которое Гайм видел у многих солдат: виноватое облегчение, возникающее после того, как он выжил в битве, в которой погибли его товарищи.

"Мои ребята... - начал он, но голос быстро затих, а он застыл и двинулся к бочке с водой.

"Если ты не возражаешь?" спросил Гайм, поворачиваясь к Орсене и указывая на дверь.