"Гэлвин умрет", - сказал Ансельм. "И, если я хоть немного разбираюсь в чувствах Эльсиноры, то и она тоже. Горе и чувство вины уничтожат ее".

"Она предала тебя. Причем с твоим собственным оруженосцем. Чем ты обязан ей или ему?" Слова Гайма были произнесены с яростью, но он знал, что его страсть была всего лишь бальзамом для его стыда, потому что он не сделал ни единого движения, чтобы помешать руке Ансельма сомкнуться на рукояти меча некроманта.

"Я обязан им любовью, - сказал тот. "Я обязан им жизнью..."

Когда кончики пальцев рыцаря коснулись древней, но незапятнанной бронзы, его голос превратился в мучительное шипение, спина выгнулась дугой, а зубы сжались. Рука, сведенная судорогой, свидетельствовавшей о магическом воздействии, сжала рукоять меча и вырвала его из рук Айлин. В тот момент, когда клинок вырвался из ее рук, тело Айлин начало разлагаться: гладкая кожа превратилась в сухую, потрескавшуюся поверхность, которая быстро рассыпалась в пыль. Клинок засветился зеленым, когда Ансельм отскочил от тела, с его губ сорвался крик боли. В этот момент в голове Гайма раздался голос Лакората, полный возмущенной ярости.

Что ж, это заняло у тебя достаточно много времени, мой повелитель!

Гайм слегка пошатнулся под тяжестью гнева демона. По тому, как резко дернулся Лексий, упав на колени, стало ясно, что гнев Каландры был схож по силе.

Как удивительно, что ты еще дышишь, - продолжил Лакорат язвительным тоном. Может, тебе потом помогут подтереть задницу?

Гайм почувствовал, что гнев демона ослаб, когда тот переключил внимание на Ансельма. Рыцарь корчился на полу, все еще сжимая зеленый светящийся меч, на его лице застыла уродливая гримаса глубокой, неумолимой муки. Ему осталось недолго, заметил Лакорат. Демон в клинке был... каким-то образом изменен, став еще более чудовищным. Ни одна смертная душа не сможет с ним справиться. Нам нужно уходить отсюда, мой повелитель. Уходить как можно дальше, пока есть возможность.

"Я пришел сюда не для того, чтобы просто оставить это, - пробурчал в ответ Гайм.

На это нельзя претендовать, - настаивал Лакорат. А этот молодой человек вот-вот потеряет свою душу, и тогда сила демона внутри снова заключит меня в тюрьму. Неумолимая, ледяная уверенность затопила разум Гайма, когда Лакорат напряг всю свою волю. Этого не случится. А теперь давай отправляться.

"Ты не властен надо мной, демон, - напомнил ему Гайм, хотя, по мере того как он продолжал беспомощно смотреть на агонию рыцаря, ужас их положения становился все очевиднее. Ничего не оставалось, как бежать из этой крепости и оставить меч. Долина озера Стилуотер навсегда останется проклятым местом, где бродят ненасытные мертвецы.

Именно тогда призрак Лорента начал обретать все большую материальность. Пыль и мусор на короткое время образовали водоворот в пределах подземной гробницы, который, кружась, придавал дополнительную материальность колышущемуся призраку. Когда он рассеялся, Гайм увидел, что лицо Лорента стало почти зеркальным отражением того красивого и печального мужчины, которого он помнил. С минуту тот смотрел на него, на пыльных губах играла печальная улыбка, а затем, нахмурившись с мрачной решимостью, двинулся вперед, чтобы окутать дергающуюся фигуру Ансельма.

К тому времени рыцарь уже перестал сопротивляться, его душа проиграла поединок с демоном в Глефе. Но когда пыльный призрак Лорента накрыл его, его тело начало дергаться с еще большей живостью, чем прежде.

Вот это настоящее состязание, заметил Лакорат. Призрак, похоже, куда более грозный дух, чем мальчик.

"Кто побеждает?" спросил Гайм, продолжая наблюдать за тем, как рыцарь мечется и что-то бормочет, а зеленый отблеск меча в его руках мерцает, словно чадящий факел.

Не могу сказать наверняка. Тем не менее, все это неплохо отвлекает внимание. Мы должны успеть убраться отсюда, не привлекая лишнего внимания.

"Мы никуда не уйдем". Услышав сверху новый неясный шум, Гайм потянулся через плечо, чтобы достать Безымянный Клинок, обнаружив, что голубое сияние стали стало ярче, чем когда-либо. "У нас еще есть работа".

Глава десятая Проклятый рыцарь

Он велел Лексию остаться с Ансельмом и стал поспешно выбираться из подземной гробницы, торопливо преодолевая ступени, ведущие из склепа в башню. Склеп усеян десятком или более убитых умертвий, каждое из которых было аккуратно обезглавлено. Орсена стояла среди этих голов и тел, в ее руке мерцал Клинок Заклинателя. Он увидел, как черная кровь впиталась в сверкающую сталь, когда демон внутри нее насыщался.

Заметив Гайма, Орсена вытерла брызги крови со своего лица и с легкой улыбкой подняла меч. "Ей нравится, когда я танцую, - просто сказала она.