Только ярость позволила ему устоять на ногах, слюна слетела с его губ, когда он бросил вызов наступающим мертвецам, решив, по крайней мере, умереть стоя. Твари, стремясь угодить ему, бросились вперед с вытянутыми когтями и широко разинутыми пастями…

Вдруг налетев, порыв ветра был настолько сильным, что содрал кожу с первых же существ, которых коснулся. В глаза Гайму посыпались ошметки плоти, а двор превратился в туманное месиво из кувыркающихся тел и растерзанных останков. Несмотря на то, что он был защищен от самого страшного, сила все равно закружила его, отбросив от стены башни и прокатив по двору, прежде чем утихла.

"Ваша Светлость?" Гайм сморгнул грязь с глаз, и ему открылось лицо Лорвета, смотревшего на него сверху вниз, осунувшегося и бледного. "Надеюсь, я не причинил тебе вреда?"

"Ни за что на свете я не стал бы тебя наказывать", - хмыкнул Гайм, становясь на одно колено и поднимаясь на ноги. Оглядевшись, он увидел груды тел, раздавленных бурей друида. Хотя теперь они представляли собой лишь мешки плоти с переломанными костями, те упыри, у которых были целы черепа, все еще пытались вцепиться в них, жалко царапая когтями землю в беспомощной жажде крови. Из солдат, рядом с которыми Гийме стоял на баррикаде, не выжил никто, их трупы задергались, когда в глазах начал мерцать изумрудный свет.

Взглянув на брешь, которую они с таким трудом защищали, Гайм с удивлением обнаружил, что та пуста, а воды озера за ней спокойны и не потревожены. Казалось, что, по крайней мере, здесь враг исчерпал свои силы. Однако крики и вопли, донесшиеся с дальней стороны башни, дали понять, что это не относится ко всей крепости.

"Ультрия", - воскликнул Гайм, пускаясь в путь тем темпом, который позволяло ему измученное болью тело. Обогнув башню, они подбежали к бреши, выходящей на юг, и обнаружили, что на посту остался лишь один солдат. Отсутствие закованных в броню тел рядом с ним указывало на то, что его товарищи бежали. Подойдя ближе, Гайм узнал в бледнолицем юноше того, кого вырвало от страха. Он смотрел на Гайма широко раскрытыми глазами с лицом, покрытым трупной грязью, а лезвие его алебарды было темным и сверкало до самой рукояти.

"По одному, капитан, - кивнул он, и Гайм, глядя мимо него, увидел, что брешь завалена убитыми и дергающимися тварями.

"Здесь больше нечего делать", - сказал ему Гайм, сжимая его плечо. "Иди за нами, парень".

Поспешив дальше, он обогнул башню и увидел Орсену, кружащуюся среди толпы мертвецов. Брешь, которую она защищала, была забита зеленоглазыми мертвецами, корчащейся и вздымающейся массой, которая все больше и больше выплескивалась во внутренний двор. В толпе, окружившей ее, Гайм разглядел вооруженных людей, глаза которых светились зеленым. Несмотря на то, что Ультрия, кружась, наносила множество ударов, а Клинок Заклинателя, раскраивая череп за черепом с почти хирургической точностью, превратился в серебряную полосу, Гайм понимал, что скоро ее одолеет численный перевес.

"Подожди, пока я не освобожу ее", - приказал он Лорвету, после чего поднял Безымянный Клинок и бросился на кишащих упырей. Он не стал стараться рубить головы, пробивая себе путь к Орсене, скорее перерубал ноги и руки, чтобы расчистить путь.

"Стой!" - крикнул он, когда она повернулась к нему, поднимая меч как раз вовремя, чтобы отразить его удар Клинком Заклинателя. Встретившись, оба меча звякнули с неестественной громкостью - звук был далеко не музыкальным, но мощным, так что причинил боль ушам. Кроме того, он произвел любопытный эффект на упырей: они застыли на месте, и на каждом сером, изможденном лице появилось странное, растерянное выражение.

Стремясь в полной мере воспользоваться этим отвлекающим маневром, Гайм схватил Орсену за руку и потащил ее из толпы, расталкивая тварей, пока эхо неестественного перезвона не затихло. Затем шипящий и дребезжащий хор вернулся, руки с костяными когтями снова взметнулись вверх, когда Гайм прижал Орсену к стене башни.

"Мастер друид!" - крикнул он, но слова заглушил громкий вопль, когда Лорвет обрушил свою стихию.

На этот раз Марет создал не просто шторм, а вихрь. Кружащийся, ненасытный вихрь собрал в свои объятия десятки тварей, разрывая их на части и усеивая двор обломками тел. Сметя с лица земли тех, кто атаковал Гайма и Орсену, он обрушился на тех, кто заполнял брешь. Темный, уродливый фонтан жидкости и плоти поднялся, когда вихрь ворвался в массу мертвецов. Черный дождь обрушился на крепость, рожденный вихрем Лорвета, пробившим себе путь через брешь к озеру, где он поднял последний мерцающий цветок чистой воды, прежде чем сублимироваться в ничто.

Поскользнувшись и едва не упав на покрытых кровью камнях, Гайм обнаружил, что Лорвет привалился к стене башни, поддерживаемый молодым солдатом. Друид осунулся от явного изнеможения, лицо его, когда он поднял взгляд на Гайма, было бледным как лёд, а глаза впалыми от усталости.

"Мы еще не закончили", - сказал ему Гайм с гримасой сожаления. Из сторожки у ворот, где решалась судьба крепости, все еще доносился шум непрекращающейся битвы.