Опустившись на корточки, Гайм увидел, что Лексию удалось отколоть достаточное количество камня, чтобы открыть узкую, но заметную щель между основанием гробницы и каменными плитами. Он увидел только непроглядную тьму под отверстием, но оттуда также исходил затхлый запах, приправленный хорошо знакомым ему едким запахом.

"Гробница под гробницей", - кивнул он, доставая Безымянный Клинок и присоединяя его твердую сталь к усилиям Лексия. В результате нескольких минут труда щель удалось расширить, но даже с проклятыми клинками было ясно, что для рытья отверстия достаточного размера потребуются дни работы.

Переключив внимание на саркофаг, Гайм провел рукой по его древнему каменному боку, а затем попытался сделать пробный толчок. Он не ожидал ничего хорошего и предполагал, что ему придется позвать Орсену, чтобы сдвинуть эту штуку с места, поэтому удивился, когда она повернулась на дюйм влево, обнажив еще большую щель.

"Это не гробница, - со вздохом самобичевания вздохнул Лексий. "Это дверь."

Вместе они толкнули саркофаг, открыв отверстие достаточных размеров, чтобы в него можно было войти. Взяв факел, Гайм опустил его в мрачное отверстие, мерцающий свет заиграл на покрытых паутиной ступенях, спускающихся в пыльную пустоту. Ему не впервой было бывать в темных и неприступных местах, но это заставило его задуматься. Даже лишенный демонической проницательности Лакората, он был достаточно хорошо знаком с уникальным ощущением покалывания кожи и бурления в кишках, которые указывали на призрачное присутствие внизу.

"Надо бы позвать остальных, - заметил Лексий, вглядываясь в тени.

"Сила Орсены нужна, чтобы удержать дверь, и, если здесь есть меч, будет лучше, если Ищейка будет держаться от него подальше."

"На случай, если у нее возникнет искушение забрать его, я полагаю?"

"Вполне." Гайм вздохнул и начал спускаться по ступеням. "Она готова вынести любое бремя ради спасения Экири, но я не потерплю, чтобы она страдала от тяжести проклятого клинка".

Хотя ступени были покрыты густой паутиной, ему было ясно, что по ней не так давно был проложен проход. Толщина серых занавесей над его головой указывала на то, что тот, кто недавно проходил по этому проходу, был не так высок, как он.

"Что бы здесь ни было, - сказал он, наклоняясь под низким сводчатым потолком, пыльные клочья шипели в свете факелов, - Экири уже нашла это".

"Без сомнения, ведомая Хрустальным Кинжалом", - добавил Лексий. "Похоже, ее демон знает больше вашего, милорд".

С губ Гайма хотела сорвалась язвительная шутка по поводу невежества Лакората, но тут же угасла. Конечно, это было правдой, что для столь древнего существа демон постоянно демонстрировал поразительную неосведомленность. Однако Гайм знал, что это в основном следствие безразличия, а те сведения, которыми Лакорат все же решал поделиться, зачастую были весьма скудными и на самом деле составляли лишь малую толику того огромного запаса знаний, которым он обладал. Если демон, обитающий в Хрустальном Кинжале, действительно знал больше, это делало его действительно грозным противником.

Несколько шагов под низким потолком - и короткий проход привел в более просторную комнату. Когда Гайм вошел, мурашки по коже усилились, хотя тени оставались неизменными. Свет факела мерцал на древних, грубо отесанных фундаментах, на которых была построена крепость Блэкфайр. Широкие колонны образовали круг вокруг центрального углубления. Пройдя глубже, Гайм с факелом в руках обнаружил гроб в центре помещения. Это была не искусно сделанная гробница, как те, что были выше, а простой ящик из старого, частично сгнившего дерева, но его обитатель был далек от разложения.

Фигура была облачена в рыцарские доспехи, которые ярко сияли в пламени факела, не тронутые ни паутиной, ни пылью. Руки в латных перчатках покоились на нагруднике, под которыми лежал меч. Его древний дизайн был очевиден для опытного глаза Гайма: однолезвийный клинок, слегка изогнутый вперед, с бронзовыми рукоятью и гардой. Такой меч был изображен на фрагментах керамики легендарных времен, предшествовавших возвышению Валькериса. Он не сомневался, что это и есть Глефа Некроманта.

Однако больше всего его внимание привлек не этот мифический предмет, а лицо его владелицы, ибо это лицо было ему знакомо.

"Айлин, - вздохнул Гайм. Хотя в ее чертах не было признаков жизни, она оставалась той женщиной, которую он в последний раз видел умирающей на поле Святой Мары, с руками, зажатыми на кровоточащей ране в животе. Ее черные, как смоль, волосы отливали тем же блеском, черты лица были удивительно спокойными в своей орлиной красоте, так непохожие на ту свирепую женщину, которую он знал, красоту которой скорее подчеркивал, чем портил шрам на лбу.

"Ты знал эту женщину?" спросил Лексий, когда Гайм поднял и неуверенно отнял руку от ее лица.