Продолжая рубить все новых и новых упырей, он размышлял о том, что меч становится все тяжелее, и с досадой понимал, что, если бы Лакорат не был закован в магическую стальную тюрьму, он мог бы в мгновение ока перерезать всю эту ораву. Я проклят, подумал он, перерубая тонкие кости и хрящи на шее старика, но это проклятие всегда было полезным.

В те дни, когда он был простым смертным, сражения, как правило, были короткими и неистовыми. Осады, конечно, были делом затяжным, но сами моменты насилия, которые они порождали, длились минуты, а не часы. Однако наступление на замок Блэкфайр было долгим. Он потратил больше часа на то, чтобы разогнать шипящую и когтистую орду, атакующую восточную баррикаду, отказываясь сдаваться из-за нарастающей боли, разжигающей огонь в его натруженных мышцах. Затишье наступало только тогда, когда куча тел умертвий становилась настолько плотной, что остальные не могли броситься на солдат на вершине барьера. Гайм в очередной раз убедился в коварстве врагов, когда те обратили свое внимание на тела, толкая и перетаскивая трупы с такой энергией, что из окровавленной массы вырывались конечности.

"Сдвигают убитых в сторону, чтобы добраться до нас", - задыхающимся от усталости голосом заметил солдат, стоявший рядом с Гаймом. По его указанию солдаты отдыхали через регулярные промежутки времени, меняясь местами с товарищами, когда те начинали уставать. Тем не менее, темп убийств все возрастал, и Гайм мог сказать, что многие из них уже близки к изнеможению.

"Не в сторону", - отметил он, наблюдая, как одно зверского вида существо засунуло расчлененную голову в основание баррикады, а затем подтащило к ней женщину с раздробленным черепом. Еще больше тел быстро укладывались в кучу, одно на другое, так что через несколько мгновений образовалась насыпь высотой в фут.

"Они строят пандус". Гайм окинул взглядом двор. От ворот и других проломов до него доносились звуки боя, но, похоже, все держались, по крайней мере пока. Однако, поскольку у этих тварей, похоже, была общая цель, он знал, что те, кто находится в других местах нападения, будут придерживаться той же тактики.

"Принесите масло, - приказал он солдатам под баррикадой. "И факелы, мы их сожжем..."

Его слова были заглушены громким шипением и клацаньем, исходившим от тварей. Обернувшись, он увидел гораздо большую массу копошащихся тел, выходящих из воды, в то время как те, кто был в проломе, сбились в плотную группу. Наметанному глазу Гайма стало ясно, что все произошедшее было лишь прелюдией к гораздо более спланированному нападению.

Группа упырей в проломе атаковала без промедления, поднимаясь по склону из плоти, чтобы броситься на вершину баррикады, их шипение и клацающие зубы создавали отвратительную пародию на боевой клич. Этого хватило, чтобы напугать одного из солдат до паники: тот бросил алебарду и спрыгнул с телег еще до того, как до них добрались умертвия. Если бы у него было время, Гайм зарубил бы этого человека, прежде чем тот успел убежать, но атака приближалась к нему с нечеловеческой скоростью.

В водовороте оскаленных лиц, машущих когтей и брызг крови, разлетающихся от взмахов меча, Гайм потерял ощущение времени и места. Он лишь смутно слышал крики солдат, одни из которых выражали неповиновение, другие - отчаяние и ужас перед ужасной смертью. Он почувствовал, что в спину ему давит твердая, неподатливая стена, и понял, что его протолкали через весь двор к основанию башни. Некоторое время он продолжал сражаться со всей яростью, которая принесла Разрушителю столь мрачную славу. Череп за черепом раскалывались от удара Безымянного Клинка, камни покрывались темной жидкостью и серыми мозгами мертвецов. Но даже Разрушитель в худшем своем проявлении никогда не был застрахован от перенапряжения, а неистовство битвы может питать тело лишь до поры до времени.

Его руки окончательно отказали, когда он одним ударом пробил два черепа, а бушующий в мышцах огонь пронесся спазмом по всему телу. Упав на колени, он рваными глотками втянул воздух в легкие, бросив злобный взгляд на нависших над ним упырей, глаза которых горели ярче, чем когда-либо.

Достойный конец для Разрушителя, подумал он, глядя на меч в своей руке, который все еще отказывался падать. Несмотря на то, что силы его были на исходе, он вцепился в рукоять Безымянного Клинка с непреодолимой твердостью, которая, как он знал, не исчезнет до тех пор, пока последний проблеск жизни не покинет его тело. Столько миль он прошел с этой штуковиной на спине, столько жизней унес, доставая ее, но, с тех пор как он начал поиски, еще и спасено. Разрушитель был мертв, а он, Паломник, отправившийся на поиски Семи Мечей, - нет. "Мне..." - прорычал он, в его груди разгоралась последняя вспышка ярости, - "еще есть над чем поработать".