"Отступают", - заметила Ищейка, и Гайм, повернувшись, увидел, что существа существа скрылись в траве. Изумрудный блеск их глаз превратился в маленькие пятнышки, которые исчезли у кромки деревьев, где они задержались, наблюдая. "Как львицы, когда они теряют часть своей численности из-за рогов буйволов".

"Тогда не будем дожидаться следующей охоты", - сказал Гайм, глядя на Ансельма. "В замок, милорд?"

Вчерашний Ансельм мог бы возразить. Однако сейчас юный рыцарь с широко раскрытыми влажными глазами и явным страхом за Гэлвина не выразил ни малейшего протеста, когда они собрали пятерых выживших латников и поспешили со всей возможной скоростью в крепость Блэкфайр.

Глава седьмая Осаждающие мертвецы

Когда они приблизились к крепости, шаги оруженосца начали замедляться, его кожа покрылась липким от дурно пахнущего пота, а дыхание стало прерывистым. Ансельму и Гайму пришлось тащить его через перешеек, и к тому времени, когда они внесли его в ворота, он был почти без сознания.

"Милорд... - невнятно пробормотал он, когда Ансельм громко позвал отца Лотара. "За баррикадами... нужно присмотреть..."

Лотар встретил их во дворе, протирая окровавленной тряпкой шишковатый набалдашник своей увесистой трости. "Иерво был мертв", - пояснил он. "А потом нет. Мы сожгли тело".

Он прижал руку к влажному лбу оруженосца, ворча: "Лежи спокойно, ты, могучий болван". По тому, как быстро он отдернул руку, Гайм понял, что температура у Гэлвина зашкаливает. "Отнесите его в дом, - приказал Лотар, кивком головы указывая на стоящих неподалеку вооруженных людей и жестом на башню.

"Милорд, - заявил Гайм, когда Ансельм последовал за священником. "Вы должны присматривать за своим замком".

"Что?" Потребовал ответа Ансельм, нахмурив брови от благородного негодования и обиды на то, что его отвлекли.

"Ваша крепость", - тихо, но четко повторил Гайм, подходя ближе к рыцарю. "Ваши люди". Он обвел взглядом двор, где солдаты стояли и наблюдали за происходящим то ли в крайнем страхе, то ли в недоумении. Воскрешение Иерво и ранение Гэлвина сильно повлияли на их мужество. "Они нуждаются в руководстве. Эти стены и врата должны быть запечатаны".

"Гэлвин..." начал Ансельм, обернувшись к башне.

"Твой замок", - перебил Гайм. "Тот, который ты поклялся держать. Если ты не поведешь этих людей, он падет сегодня ночью, а вместе с ним и они".

Гнев не сходил с лица Ансельма, когда он ответил на взгляд Гайма, пока в его взгляде не промелькнула неохотная тень понимания. "Старший сержант Тухмель!" - крикнул он, прерывая спор с Гаймом и отходя в сторону.

Один из наблюдавших солдат выпрямился, коренастый мужчина с тяжелой челюстью, на несколько лет старше своих товарищей. "Милорд!"

"В каком состоянии наша оборона?" спросил Ансельм, голос его зазвучал с новой резкостью.

"Заготовлены бревна, милорд", - ответил Тухмель. "Думаю, их достаточно, чтобы заделать проломы в стенах высотой в пять футов. Правда, их хватит только на половину ворот. Я ждал, что скажет сквайр Гэлвин, прежде чем действовать дальше".

"Больше не ждите", - сказал ему Ансельм. "Я хочу, чтобы все баррикады были возведены к полуночи. И пусть наши лучники поднимутся на крепостные стены. Они должны подавать сигнал при первых признаках приближения чего-либо к замку, каким бы странным оно ни казалось. И скажите им, чтобы они следили не только за берегом, но и за озером".

Челюсть сержанта, похожая на наковальню, слегка дрогнула, пока тот обдумывал свои дальнейшие слова, обмениваясь взглядами со своими людьми, бледными и неуверенными в себе. "Если позволите, милорд, - сказал он. "Что там? Это то же самое, что случилось с Иерво?"

Видя, как Ансельм нахмурил брови, пытаясь найти ответ, который бы не усилил страх солдат, Гайм сказал: "Это то же самое, что находится за стенами любого осажденного замка". Он подошел и положил твердую руку на плечо сержанта, чтобы тот увидел приказ в его глазах. "То, что хочет убить нас. А теперь, если ты хочешь увидеть рассвет, оставь свои вопросы при себе и следуй приказам своего господина".

Лицо отца Лотара было мрачным, когда он прикладывал припарку к ране Гэлвина, во взгляде священника было что-то такое, что Гайме видел на лицах многих целителей.

"Это форма разложения, с которой я никогда раньше не сталкивался", - сказал Лотар, поднимаясь от больного. Он подошел к бочке с чистой водой и окунул в нее испачканную гноем и кровью тряпку, а затем отжал ее на каменный пол, оглянувшись через плечо на громоздкое, неподвижное тело Гэлвина, распростертое на подстилке из соломенных мешков в главной комнате башни. "Рана почернела за час. Распространяется слишком быстро для гангрены. Да и пахнет гораздо хуже".

"Лекарства", - произнес Ансельм, и в его голосе звучали хриплые, требовательные нотки. "Бальзамы..."