Да, знаешь. Ты всегда знала, но тогда отказывалась смотреть правде в лицо, как и сейчас. Мы — праведные убийцы. Мы не убиваем без разбора, только тех, кто согрешил против женщин и детей. Таких, как мы, как Ксавьер, и все те, кто страдал от рук демонов.

— Сорвиголова? — спрашивает Ксавьер с беспокойством на лице.

— Я всё ещё здесь, это всё ещё я, Ксавьер. Ты сказал «как мы»? Это значит, что с тобой происходит то же самое, у тебя бывают приступы беспамятства?

Он кивает, его губы сжимаются в строгую линию. — Не совсем. Я всегда слышал голос, говорящий со мной в голове с самого детства. Однако мы с ним едины. Мы общаемся друг с другом, чтобы обезопасить себя. Он защищал меня, когда я не мог продолжать из-за всего, что перенёс. Он брал контроль, когда становилось слишком тяжело, когда я должен был делать всё необходимое, чтобы выжить. Я вижу и слышу, что он делает. Я осознаю его, как и он осознаёт меня.

Моя кровь шумит в ушах от того, как он описывает эту другую версию себя, которая живёт в нём и сделала всё, чтобы сохранить его в живых. Неужели Пепельный Творец — это то же самое для меня? Неужели поэтому я продержалась все эти годы, не покончив с собой и не сойдя с ума?

Я всегда был здесь, чтобы защитить тебя, милая. Ты и я всегда были едины, ты просто сильно сопротивлялась мне. Ты не хотела превращаться в монстра, поэтому я стал им за нас обоих.

— Это всё слишком много для меня сейчас, Ксавьер. Я даже не знаю, что думать. Всё это не звучит правдоподобно, и всё же я не могу отрицать то, что видела и пережила, и воспоминания, которые всплывают. Я не знаю, что думать о том, что я серийный убийца. Если то, что ты и голос в моей голове утверждаете, правда, я — Пепельный Творец, но я также агент ФБР, поклявшийся соблюдать закон.

Он использует руку в моих волосах, чтобы притянуть моё лицо ближе, пока мы не начинаем дышать одним воздухом. Его губы слегка касаются моих, и я чувствую вкус запёкшейся крови на его рту из пореза. — Что тебе нужно в этот момент, Сорвиголова? Скажи мне, как тебе помочь.

Я прикусываю его губу, снова открывая трещину, пока вкус меди не заполняет мой рот, и голод не разгорается внутри меня. Наши губы и зубы сталкиваются, его язык проскальзывает в мой рот, как завоеватель, пока он проглатывает все мои всхлипы, наши языки лихорадочно скользят друг по другу. Его руки блуждают по моему телу, сжимая мои ягодицы, лаская круглые шары моей груди, сжимая мои натянутые соски и разминая мою плоть. Мы целуемся, пока у нас не остаётся кислорода, и мы вынуждены разорвать поцелуй, чтобы перевести дыхание. Моё нутро снова и снова отчаянно сжимается на пустоте, умоляя быть заполненным, а мои мокрые трусики прилипают к опухшей плоти.

Я прислоняюсь лбом к его лбу, чувство правильности оседает во мне. Это здесь, в этот момент, именно там, где я должна быть. В руках Ксавьера Пуана. Мужчины, который провёл большую часть своей жизни, защищая меня и не позволяя мне попасться.

— Трахни меня, Ксавьер. Разрушь меня. Используй меня жёстко и быстро, сделай больно, помоги мне забыть, хотя бы на этот момент. Покажи мне все способы, которыми я принадлежу тебе.

— Блядь, Сорвиголова. Я думал, ты никогда не попросишь.

33КСАВЬЕР

Мои пальцы обхватывают её нежную шею, отпечатки, которые я оставил ранее, уже начинают исчезать, когда она задыхается, и этот звук — электрический разряд, направленный прямо в мой член. Первобытное желание заменить их, пометить её ещё сильнее, пытается завладеть мной и превратить меня больше в зверя, чем в человека. Её тёмные глаза смотрят в мои, полные жара, способного сжечь нас обоих. Непослушная девчонка трётся своей киской о мой напряжённый член, и я сжимаю пальцы в предупреждении, пока её лицо не начинает краснеть. — Ты испытываешь мою выдержку, Сорвиголова.

— И? — хрипит она, одна из её идеальных тёмных бровей приподнимается в вызове.

Боже, она так прекрасна. Она — всё, о чём я мечтаю, когда закрываю глаза, и всё, о чём молится моё грешное сердце, даже зная, что я недостоин. Я боюсь, что всё это будет слишком тяжело для неё, и она разобьётся передо мной, и разумом, и телом. Интересно, не приведёт ли всё, что я сделал, к её гибели, хотя всё это было ради её защиты. Никто из нас не нормален, но мы функционируем, и вместе мы можем стать гораздо большим.

Нормально — это скучно, блядь, кому вообще хочется быть таким?

Отвали, Икс. Это мой момент с ней, моя победа, потому что она наконец моя и осознаёт, кто я. Я не позволю тебе испортить это для меня. Я тщетно пытаюсь закрыть стену между нами, но, как и много раз до этого, это бесполезно, и он слишком силён. Если ты когда-нибудь попытаешься причинить ей боль, Икс, клянусь, я покончу с нами.