Я протягиваю руку и включаю радио на новостную станцию, и в ту же секунду Джаспер переключает на какую-то версию технопанка, отчего я закатываю глаза и вцепляюсь в руль мёртвой хваткой, чтобы не вцепиться в его шею и не задушить.

Не его вина, что он привлекает меня; по правде говоря, одного его самоуверенного характера должно быть достаточно, чтобы отпугнуть. Однако, когда мы слишком близко, я чувствую, как моё тело напрягается и нагревается. Все органы чувств переходят в режим перегрузки, пульс учащается до военного барабана в венах, словно я какой-то жалкий подросток с первой влюблённостью. И всего этого я не могу позволить себе показать ни ему, ни кому-либо другому из нашей команды.

— Знаешь, в чём твоя проблема, Скарлетт Лисса? — Я не утруждаю себя произнесением ни единого звука, зная прекрасно, что он на самом деле не ждёт моего мнения, а просто любит звук собственного голоса. Я тоже его люблю, хотя никогда не признаюсь в этом. — Тебе надо трахнуться. Один хороший жёсткий трах — и эта палка у тебя в заднице, может, сдвинется. Жизнь слишком коротка, чтобы быть несчастной всё время.

Я смотрю прямо перед собой, отказываясь даже смотреть в его сторону или признавать его грубые слова. Однако он прав. Жизнь слишком коротка, чтобы быть несчастной всё время. Поэтому нужно исполнять все свои мечты и цели. Я слишком занята осуществлением своих, чтобы беспокоиться о сексе, но, имей в виду, я ни за что не позволю Джасперу Гарнье узнать об этом.

Некоторые вещи лучше держать в тайне.

2КСАВЬЕР

— Зеркальце, зеркальце на стене, кто из всех смертоноснее мне? — спрашиваю я, глядя на своё искажённое отражение в осколках разбитого стекла, запачканных великолепными каплями крови, окружающих мою последнюю игрушку. Прежде чем подняться и начать разливать бензин из пластиковой канистры по старому заброшенному мотелю, я тихо напеваю себе под нос.

Убедившись, что покрыл большую часть поверхностей, но не тело, распростёртое на полу, я вздыхаю с удовлетворением. — Идеально, это будет впечатляющее зрелище. — Это даст пожарным шанс потушить большую часть пламени, прежде чем оно нанесёт слишком большой урон моему подарку. Я бы не хотел, чтобы она не смогла узнать мой почерк. Какой тогда в этом был бы смысл?

Ты ведёшь себя как влюблённый подросток, ищущий способы привлечь внимание своей зазнобы.

Я игнорирую этот снисходительный голос, потому что он просто пытается испортить мне веселье, и вместо этого наклоняюсь и сжимаю раздробленную челюсть мужчины в своей затянутой в перчатку руке. — Ты действительно пытался дать мне отпор. Это была битва, обречённая на поражение, но ты станешь прекрасным подарком. Ещё одна маленькая деталь — и мы можем расстаться.

Кончай уже, блядь. Это занимает больше времени, чем нужно, и ты подвергаешь нас риску, Ксавьер.

Я позволяю своей руке скользнуть вниз по остывающему, шершавому животу, его дешёвая узорчатая нейлоновая рубашка оскорбляет мои обострённые чувства, пока я не просовываю покрытые перчаткой пальцы в резинку его грязных спортивных штанов, стягивая их ниже бёдер и открывая то, что мне нужно. — Ты действительно был отвратительным созданием, Саймон. Я оказал этому миру услугу, прикончив тебя. Теперь ты больше никому не сможешь причинить вреда.

Я хватаюсь за его маленький, жалкий, вялый член, резко дёргая его, после чего другая рука присоединяется ко мне с острым осколком стекла. Возбуждение нарастает внутри меня, когда мой член приходит в готовность, твердея и упираясь в молнию моих чёрных тактических брюк, пока я медленно разрезаю толстую плоть, тёмные грубые волосы, сухожилия и нервы. Я разделяю каждый слой с терпением и точностью призёрского мясника, пока не освобождаю комковатую, гротескную плоть. Из меня вырывается стон, слишком громкий в тяжёлой тишине, но я уверен, что мёртвые не могут возражать против моего момента удовольствия, особенно после всей той работы, что я уже проделал сегодня вечером.

Давай уже, кончай с этим... такие ненужные театральности, — рычит голос со злобой.

— Перекус на дорогу, Саймон, там, куда ты направляешься, тебе наверняка будет голодно, а я слышал, что дьявол — паршивый хозяин. — Я раздвигаю его уродливые губы и пожелтевшие зубы шире, засовывая всю свою затянутую в перчатку руку ему в рот, пока не слышу хруст, указывающий на то, что я сломал ему челюсть, и проталкиваю пальцы с их ношей глубоко ему в глотку. Моё единственное сожаление — что я не успел сделать это, пока этот негодяй был ещё жив. Я бы с удовольствием послушал, как он давится. Дрожь пробегает по моему телу, мой член твёрдый и сочится в штанах от всех ощущений, проносящихся сквозь меня.

Я больше не вижу его. Передо мной видение — длинные тёмные волосы, туго заплетённые в косу у черепа, тёмные, бездонные охристые глаза и озарённая солнцем кожа, облачённая в гладкую чёрную ткань. — Не стоило... риск слишком велик. — Я заставляю себя глубоко и успокаивающе дышать, выдёргивая пальцы из полости его рта и опираясь локтями на колени.

У тебя нет времени, чтобы очистить его тело от ДНК.