Стивенс прочищает горло и возвращает внимание к мёртвому телу на хлипких пожарных носилках, в нескольких футах от нас. — Неопознанный мужчина, предположительно около тридцати восьми, с явными признаками тупой травмы и защитной позой конечностей. Трудно сказать наверняка, пока не доставим его в лабораторию со всеми этими ожогами. — Он почёсывает бок своей угловатой головы, отчего становится похож на птицу, и не мигая смотрит на обгоревшее тело на носилках. — Вписывается в текущий почерк. Почти уверен, что это очередная его жертва. Но не стану загадывать насчёт ДНК убийцы.

— Это четвёртый за восемь недель. Он наращивает темп, — бормочет Джаспер, и в его голосе слышна усталость, преследующая нас обоих.

— Пятый. — Которого мы смогли найти. Я оборачиваюсь и бросаю взгляд в сторону Джаспера, затем подхожу к телу и наклоняюсь, пока не оказываюсь на уровне глаз, глубоко вдыхая запах хрустящих останков и ощущая аромат пропечённой плоти и дыма. Мой взгляд скользит по частично искажённым, оплавленным чертам лица, рот жертвы открыт в крике, некоторые зубы выбиты и зазубрены. Я наклоняюсь ближе, замечая, что язык отсутствует, и от этого уголок моей губы приподнимается, и я гадаю, каких ещё частей не будет на месте. Я рассматриваю вмятину на черепе возле виска, наклоняясь вперёд, пока моё тело не нависает над носилками, чтобы понять, можно ли разглядеть чёткий узор, впечатанный в плоть. Вот оно. Интересно.

Обгоревшая кожа спускается по шее и ключице к животу, где одежда расплавилась и сплавилась с кожей. Новый узор одновременно и гротескный, и по-своему красивый. Мои пальцы дёргаются от желания провести по его изуродованной коже, вонзиться в плоть и нанести новые повреждения, но вместо этого я крепко сжимаю их в кулаки и обуздываю свои порывы. Тень на мгновение застилает моё зрение, и я чувствую, как учащается сердцебиение, а зрение начинает темнеть, слух сужается, пока единственным звуком не остаётся шум крови, бегущей по венам.

Нет, только не сейчас, не здесь! Я пытаюсь заставить себя вернуться в настоящий момент, вонзая острые ногти в плоть ладони. Боль на мгновение отвлекает меня от пустоты, пытающейся завладеть мной. — Ты в порядке, Лисса? — Рокот его голоса и оттенок беспокойства заставляют меня оторвать взгляд от плоти, наконец разорвав мою связь с её гротескностью.

— Нормально. — Я отпускаю напряжение в руке и быстро вытираю покалывающую поверхность о штанину.

— Что ты сказала про пятого?

— Ты забыл того, которого мы нашли привязанным под дощатым настилом, с его членом, всё ещё застрявшим в горле. — Я поднимаюсь на свою невпечатляющую высоту, даже на каблуках, и наблюдаю, как остальная часть нашей команды суетится, словно рабочие муравьи, пытаясь сохранить место преступления.

— Бля, ты права. Как я мог забыть того? Он мне неделю кошмары снился, — стонет Джаспер и хватается за пах, отворачиваясь, чтобы ответить на раздражающую мелодию звонка, которую он поставил на нашего директора, и которая разносится по морозной ночи.

— На месте нашли хоть какие-то улики? — спрашиваю я, пока техник движется к тлеющим остаткам того места, где нашли тело. Пожарные смотрят с раздражением, как команда ФБР откровенно игнорирует их приказы держаться подальше, пока пожар полностью не потушен.

Стивенс вздыхает и трёт подбородок. — Сомневаюсь, что они много найдут. Он пока не ошибался ни разу, к тому же он использует пламя, чтобы заметать следы. — Он отходит, чтобы указать одной из своих команд запечатать мешок для тела и подготовить его к транспортировке, отмахиваясь от меня без лишнего взгляда.

— Босс хочет, чтобы мы вернулись в штаб прямо сейчас. Ему надрали задницу вышестоящие и пресса. Кто-то уже выложил эту херню в интернет.

— Веди, красавчик, но за руль сажусь я, мать твою. От тебя разит текилой и дешёвыми духами. — Я разворачиваюсь, не удостаивая его даже взглядом, и направляюсь обратно, откуда пришла. Мои каблуки выбивают стаккато по грязному асфальту, пока я глубоко вдыхаю ночной воздух. Боже, как я ненавижу этот грёбаный вонючий город.

— Сомневаюсь, что духи жены мэра такие уж дешёвые, Лисса. Может, ты просто завидуешь, что она хорошо пахнет, — фыркает он, и его длинные шаги быстро сокращают расстояние между нами, пока он раздаёт угрозы и приказы техникам — всё доставить в штаб и не облажаться.

Обаятельный. Ага, как же. Я никогда в жизни никому не завидовала. Если я чего-то хочу — я это беру. Никаких оправданий. Никаких колебаний. Только расчёт, тяжёлый труд и действие.

Он открывает мою пассажирскую дверь, и как только его крупная фигура ростом под метр девяносто заваливается в мой седан, мне кажется, что металл стонет от жалобы. Я закатываю глаза и заставляю себя дышать поверхностно, открывая все окна, несмотря на прохладный воздух. Я мгновенно понимаю, что совершила ошибку, и что забираться в это маленькое замкнутое пространство, возможно, было не самой умной идеей. Надо было заставить этого мудака ехать с одним из патрулей.