Получив ключ и настояв на том, чтобы Бет дала мне наличные для оплаты, я пробираюсь обратно в свой дом, усталость накрывает меня, а голова раскалывается от надвигающейся мигрени. Я вставляю ключ в замок и едва поворачиваю ручку, как дверь распахивается, и мне приходится удерживать себя от того, чтобы не упасть лицом в прихожую от изумления.

— Где, блядь, ты была, Скарлетт? Я волновался всю грёбаную ночь!

О, боже, нет, пожалуйста, кто угодно, только не он сейчас. Я заставляю свой взгляд подняться от его ног в носках, мимо ног в тёмных джинсах, стройной талии и обнажённой мускулистой, золотисто-загорелой груди с кубиками пресса, отчего мой рот открывается, и это перегружает мой растрёпанный мозг. Я продолжаю взгляд по сильной колонне его шеи и тёмной щетине, чтобы встретить пару тёмных, полуночно-синих глаз, полных ярости, на точеном красивом лице с грозным выражением.

— Джаспер... — Мой мозг не может выдать других слов, и шок от всего, что уже произошло, в сочетании с тем, что он стоит внутри моего запертого дома, добивает меня, и я чувствую, как слёзы жгут глаза, зная, что сейчас ещё больше опозорюсь.

— Маленькая лисичка, у тебя есть около шестидесяти секунд, чтобы сказать мне, что ты в порядке, иначе я выслежу этого ублюдка Ксавьера и всажу пулю между его глаз. Посмотри на все эти грёбаные отметины на тебе, Скарлетт! Ты выглядишь так, будто тебя растерзало грёбаное животное!

Мир наклоняется на своей оси, и я бессильна бороться с этим, когда белые пятна начинают появляться перед глазами, а воздух застревает в лёгких. Я чувствую, как вся краска отливает от моего лица при его словах, и мои ноги начинают дрожать, прежде чем подкашиваются, и единственное, что не даёт мне упасть на пол, — это быстрая реакция Джаспера и его хватка. — Господи Иисусе, я убью этого мудака!

Я больше не слышу его ярких ругательств, когда он поднимает меня, словно я ничего не вешу, и несёт в мой дом на руках, как невесту, с силой захлопывая дверь. Жар его тела в сочетании с ароматом янтаря и кедра наконец заставляет меня почувствовать себя в безопасности, и, несмотря на то что знаю, что не должна, я прижимаюсь головой к его груди и позволяю волне головокружения унести меня в мгновение забвения.

Я закрываю глаза и позволяю теплу Джаспера обнять меня, когда его ровные шаги, сильное сердцебиение у моего уха и то, как он нежно держит меня, успокаивают что-то внутри меня, что он не сломал.

— Маленькая лисичка, пожалуйста, скажи мне, что ты в порядке. — Его панический тон почти разрывает меня на части. Я отказываюсь встретиться с ним взглядом, как и отвечать на все вопросы, которые, я знаю, у него есть. Он укладывает меня на кровать с такой нежностью и заботой, что я чувствую лишь стыд за свои собственные поступки.

— Я буду в порядке, Джаспер. Мне просто нужно мгновение, чтобы прийти в себя.

— Нет, блядь, Скарлетт. Ты в таком состоянии, что не можешь выгнать меня отсюда, и не трать дыхание. Я не уйду.

Отлично, блядь, похоже, сегодня утро мужской херни. Господи, пошли мне немного терпения и сил, чтобы справиться с этими мужчинами, пока я не угодила в тюрьму.

26ПЕПЕЛЬНЫЙ ТВОРЕЦ

Я грубо провожу руками в перчатках по потным волосам Джесси, пока он лепечет оправдания, а слёзы текут по его жалкому бледному лицу. — Тсс, теперь уже слишком поздно для этого. Это не остановит того, что должно здесь произойти.

Его было слишком легко отследить до его любимого бара, где он проводит большинство ночей, напиваясь до бесчувствия, прежде чем спотыкаясь брести домой и избивать свою девушку в припадке пьяной ярости. Всё, что мне нужно было сделать, — это сидеть в тени и терпеливо ждать, как паук свою жертву, пока его воинственную задницу наконец не вышвырнет бармен. Затем проследить за ним на улицу и вниз по тёмному, пропахшему мусором переулку на его пути домой. Он особенно облегчил мне задачу, когда решил остановиться, чтобы помочиться на кирпичную стену в нескольких кварталах от своего дома. Он почти добрался, почти получил отсрочку, но правосудие не отдыхает, и я тоже. Он даже не услышал моего приближения, и было уже слишком поздно, когда я вонзил шприц ему в шею.

Теперь мы здесь, в одном из заброшенных зданий всего в квартале от его дома, и я готов играть в свои игры и слушать, как он поёт за свою жизнь. Не то чтобы это ему помогло, как не помогало и всем остальным до него. Джесси — как и все остальные демоны, которых я отправил обратно в ад; его душа полна гнили и разложения. Я намерен избавить его от его порывов и очистить мир от его зловещего присутствия.

— Расскажи мне о Мэллори. — Я смотрю, как его глаза расширяются, и все его рыдания мгновенно прекращаются. Он пытается бороться с моими тугими путами, но это бесполезно. Мои узлы и прочные верёвки удержат его. Я оттачивал их со временем. Каждый раз, когда он сопротивляется, они становятся всё туже, пока я не вижу, что он уже перекрыл кровообращение своей левой руки. Это вызывает усмешку на моих губах при мысли о том, что огонь будет лопать её, как спелую сосиску.

— Я... я не... знаю... кто... это... — выдыхает он, когда сопли стекают по его дрожащим губам. Грёбаный лжец.