— Забавно, она помнит тебя очень живо. Более того, я почти уверен, что ты всё ещё играешь главную роль во всех её кошмарах спустя столько лет, Джесси. — Я достаю свой острый клинок с ящика рядом с нами, где я разложил все свои инструменты. — Видишь, Джесси, это может быть быстро и больно, или я могу пытать тебя часами, пока твой разум и тело не сломаются. Выбор действительно за тобой.

— ТЫ, БЛЯДЬ, БЕЗУМЕН! ОТПУСТИ МЕНЯ!

Я с силой опускаю рукоять клинка на его нос, слыша хруст, затем струйка крови течёт из его ноздри, и он вскрикивает от боли. Я вижу, как сейчас шестерёнки вращаются в его трусливой голове. Он думает, что у него ещё есть шанс выбраться. Его нет. Боже, они все одинаковы, и это отвратительно, как они предсказуемы.

Я не позволю ему избежать своей участи; его грехи должны быть оплачены кровью. Моя работа на этой земле — очищать мир от таких мужчин, как Джесси, и их злодеяний против их жертв. Маленькие девочки, как Мэллори, дочь его бывшей девушки, которую он насиловал, или его нынешняя девушка Марси, которую он любит бить, а затем насиловать.

— Она была... дочерью... — Он не заканчивает предложение, когда я веду кончик клинка по его щетинистой скуле к уголку рта. — Пожалуйста... пожалуйста... не причиняй мне боль.

— Забавно, я уверен, что слышал эти же слова, произнесённые тебе в прошлом, не так ли, Джесси?

— Я пойду в тюрьму, я признаюсь в своих преступлениях, только, пожалуйста, не убивай меня! — кричит он, когда остриё клинка вонзается в его кожу, и на поверхности мгновенно появляется капля рубиново-красной крови.

Это зрелище доставляет мне мимолётную радость в этот мрачный момент, но она быстро сменяется яростным смехом, вырывающимся из меня и эхом отдающимся от ветхих стен. — Как великодушно с твоей стороны. — Я вонзаю клинок глубже, расширяя рану, пока он не захлёбывается следующим криком, и ручейки крови стекают по его шее, пропитывая воротник рубашки. — Время тюрьмы прошло, но ты всё ещё можешь исповедаться мне в своих грехах, Джесси. Возможно, это принесёт тебе пощаду от моей руки, — хриплю я. — А возможно, и нет.

— Ты безумен! Ты не можешь этого сделать! — Джесси извивается, его тело отчаянно пытается отодвинуться от меня, когда я начинаю срезать одежду с его худого тела. Запах немытой кожи, пота и слишком большого количества алкоголя вызывает у меня головную боль, и я горю желанием поджечь этого ублюдка, если только для того, чтобы избавиться от его отвратительной вони.

— Кто меня остановит, Джесси, а? Закон? И как он помог Мэллори или Марси? Он остановил тебя? — Я вонзаю клинок в его живот чуть ниже пупка и проворачиваю, пока его вопли боли наполняют мои уши. — Кто защитил ту маленькую девочку от тебя, когда ты ночь за ночью входил в её комнату и крал её невинность? Кто позаботился о том, чтобы красивое лицо Марси не встречалось с твоими кулаками в припадках ярости?

— Нет, пожалуйста! Пожалуйста, прости! Прости!

Я вытаскиваю клинок, его кровь стекает по телу и впитывается в пояс его штанов, меняя цвет с тускло-серого на тёмно-бордовый. Я вытираю клинок о его щёку и подношу к уху. Встретившись с ним взглядом, я резко провожу, разрезая первый слой нежной плоти, пока он кричит и пытается отвернуть голову от меня. — Эти уши не слышали мольб о пощаде, когда их произносили Мэллори или Марси, и кто знает, сколько ещё других. — Я перерезаю плоть, его кровь пропитывает мои кожаные перчатки, и наконец она поддаётся.

Я бросаю отрезанное ухо на ящик рядом с нами, начиная напевать мелодию под нос, игнорируя его вопли и срезая штаны с его ног. Когда его волосатые ноги оказываются открытыми, а его жалкий пенис лежит между ними, как брошенный червь, я сажусь на корточки и смотрю на Джесси. Он не худший из мужчин, которым я воздал правосудие, и, к сожалению, не последний. Мир, в котором мы живём, коррумпирован, и такие мужчины, как Джесси и другие, используют его как охотничьи угодья, чтобы причинять боль тем, кого должны были защищать.

Мужчины. Всегда мужчины, похоже. Хотя я знаю реально и с уверенностью, что есть хорошие мужчины, мужчины, которые выбирают защищать и не причинять вреда женщинам и детям. Проблема в том, что их мало, и трудно отличить их от тех, кто намеренно охотится на других. Возможно, если бы они привлекали своих собратьев к ответственности, не было бы нужды в ком-то вроде меня, постоянно вершащем правосудие.

— Я устал, Джесси. Устал от таких, как ты, гнусных тварей, обидчиков, мерзостей, охотящихся на тех, кто слабее. Я устал резать вас на куски и отправлять ваши отвратительные души обратно к дьяволу, откуда вы пришли, только чтобы обернуться и найти ещё одного из вас, ожидающего моего суда.

— Пожалуйста, ты не должен этого делать! Отпусти меня! Я буду хорошим, я изменюсь!

Стена изнеможения накрывает меня. Они все одинаковы: лжецы, манипуляторы. Они обещали бы мне всё, что я хочу услышать, если бы я только пощадил их, но я не могу. Не сейчас, никогда. — Сколько обещаний ты давал Марси, что никогда больше не ударишь её, а?