Месье Пуан? Нет, блядь, не может быть! Я смотрю на её сумочку, и вспышка гнева пронзает меня. Ксавьер, блядь, Пуан — тот скользкий репортёр, который осмелился вызвать нас сегодня. Она ужинала и ушла с ним? Я собираюсь сломать нос этому красавчику. Какого чёрта ты делаешь, маленькая лисичка? Ты только что подписала ему смертный приговор.

— Дуглас, мне нужно, чтобы ты нашёл домашний адрес Ксавьера Пуана, репортёра из «Метрополитен», и, Дуглас, поторопись, блядь.

25СКАРЛЕТТ

Я заставляю свои уставшие глаза открыться, потягиваясь, и чувствую различную боль, разливающуюся по моему телу. Каждая часть меня либо болит, либо, в случае с нижней частью тела, горит огнём. Ксавьер Пуан — садистский ублюдок, и я не могу дождаться, чтобы сказать ему об этом. Мне просто нужно ещё пять минут сна, галлон кофе и сначала ледяная ванна.

— Просыпайся, Скарлетт, тебе пора убираться, блядь. — Одеяло мгновенно сдёргивают с меня, и я визжу от неожиданности, когда прохладный воздух касается моей перевозбуждённой кожи. Груда ткани небрежно падает мне на грудь, и я заставляю себя сесть, прижимая её к своей обнажённой плоти. Ксавьер стоит в ногах кровати, одетый во всё чёрное, его светлые волосы зачёсаны назад от лица. Его жуткие серо-голубые глаза пронзают меня, но в их глубине я больше не вижу ни плотской страсти, ни близости, которую мы разделяли прошлой ночью, ни обаяния, которое он демонстрировал в ресторане. Нет, теперь там только гнев и тьма, и это заставляет меня соскочить с кровати и увеличить расстояние между нами.

— Какого чёрта происходит? — спрашиваю я, возясь с лифчиком, пока он наблюдает за мной, но не с похотью, а так, как безумец наблюдает за бабочкой перед тем, как оторвать ей крылья.

— Ночь окончена, и ты задержалась дольше, чем следовало, так что тебе пора уходить, агент Лисса. — Он поворачивается ко мне спиной, пока я натягиваю трусики, морщась от их влажности, набрасываю платье через голову и бегу за ним, мои босые ноги хлопают по его паркетному полу.

— Подожди одну грёбаную минуту, ты сказал, что у тебя есть информация для меня. Вся эта грёбаная ночь была твоей идеей, сделка, помнишь? Одна ночь в твоей постели, и ты расскажешь мне, что знаешь о Пепельном Творце и как он выбирает своих жертв. — Мой голос начинает повышаться от паники, когда он останавливается у своего кухонного острова, спиной ко мне. — Ты дал мне слово, Ксавьер.

— Правда? Он бы так и сделал, этот козёл. — Он? Кого, чёрт возьми, он имеет в виду? Он говорит о себе в третьем лице, как какой-то псих? Моя голова начинает кружиться, когда реальность утра после случившегося обрушивается на меня. Ксавьер играет со мной в психические игры. Он использовал меня, брал удовольствие от моего тела всю ночь и, вероятно, либо никогда не собирался ничего мне рассказывать, либо не знал ничего, кроме того, что было сказано в качестве приманки в ресторане. Унижение обрушивается на меня с силой, когда я вижу, как он изучает мои реакции.

— Ты солгал мне. Ты использовал меня всё это время, обещая дать мне то, что поможет поймать Пепельного Творца! — Мои руки сжимаются по бокам, и мой взгляд с яростью устремляется к подставке для ножей позади него. Он мгновенно замечает, куда я смотрю, и огромная, злобная улыбка расплывается по его лицу. Его черты теперь не просто красивые; они зловещие и совсем не похожи на того мужчину, с которым я ужинала и которого впустила в своё тело прошлой ночью и ранним утром.

— Может быть, а может, то, что ты ищешь, прямо перед тобой, а ты слишком жалкая и тупая, чтобы это увидеть. В любом случае, это не моя, блядь, проблема, не так ли? — Я бросаюсь вперёд, готовая сломать ему нос, его тело излучает опасность, но он отступает в сторону к двери, широко распахивая её, его хватка на краешке сжимается, пока костяшки не хрустят. — Я бы не советовал, агент Лисса, это будет нападение, а я знаю, как ты не любишь нарушать закон. К тому же у меня не будет выбора, кроме как защищаться, и поверь мне, когда я говорю: ты бы этого не хотела.

Он небрежно кивает в сторону открытого дверного проёма, словно не ведёт себя неадекватно, как грёбаный психопат. — А теперь выметайся отсюда со своей шлюшьей задницей. У меня есть дела.

Ярость, которую я не испытывала с подросткового возраста, пронзает меня, пока я едва вижу его перед собой, и в моей голове проигрываются только образы того, как он истекает кровью из всех отверстий. Я чувствую, как температура моего тела поднимается, а сердце бешено колотится в груди. Сохраняй спокойствие, не давай ему получить преимущество, умоляет мой разум, но я далеко за пределами спокойствия. Я на грани ядерного взрыва, и единственное, что останавливает меня, — это то, что этот козёл, я уверена, хотел бы не больше, чем разрушить мою карьеру. — Где, блядь, мои туфли и сумочка, мудак?