Я знаю, что не должен, но не могу удержаться. Я достаю одежду, которую она носила сегодня, из корзины для белья и подношу к носу, вдыхая её запах. Её трусики привлекают моё внимание, и я поднимаю их к носу, затем громко стону, сжимая их в руке. Блядь, если бы она вошла сюда сейчас, я был бы в огромной заднице. Я даже не знал бы, как это объяснить. Что я, блядь, говорю? Я уже вломился, так или иначе, она задаст мне трёпку. Я засовываю трусики в задний карман, кладу остальную одежду обратно в корзину и заставляю себя выйти из её комнаты, прежде чем я начну воровать, как псих, больше её нижнего белья.

Я достаю телефон, прекрасно зная, что то, что я собираюсь сделать, квалифицируется как злоупотребление властью, но, чёрт возьми, это Скарлетт, а когда дело касается её, я, похоже, потерял свой моральный компас. — Дуглас, мне нужно, чтобы ты как можно быстрее отследил телефон агента Лиссы. — Я провожу пальцами по волосам, дёргая за густые пряди, пока осматриваю остальную часть её дома и большой букет белых цветов на её кухонной стойке. — Нет, мне плевать, чем ты занят. Это приоритет. Дай мне, блядь, местоположение сейчас!

Я заканчиваю звонок и плюхаюсь на её бледно-бежевый диван, наблюдая, как тени в комнате делают пространство скудным и холодным. Это место не похоже на «дом», это скорее функциональное место для отдыха, почти как гостиничный номер. Она сказала, что выросла в системе приёмных семей, поэтому она не привязывается? Возможно, это результат её юности, когда её перебрасывали с места на место? Она так сдержанна во всём. Никогда не выдаёт ничего, что можно было бы использовать против неё. Не то чтобы я её винил. В ФБР поощряется конкуренция, и коллеги могут использовать против тебя что угодно.

Какие секреты ты прячешь, маленькая лисичка?

Всё в Скарлетт Лиссе интригует меня. Она — головоломка, которую я не разгадал, потому что у меня даже не было шанса увидеть все части, и если она сделает по-своему, я никогда их не увижу. Нет никакой возможности вернуться к тому, как было до нашего момента в машине, и я не позволю ей притворяться, что этого не было или что это была ошибка. Это не было ошибкой.

Мой телефон жужжит у меня на коленях. — Что у тебя для меня, Дуглас? Она где? — Я даже не удосуживаюсь попрощаться, мгновенно вскакиваю на ноги и марширую к задней двери, к своей машине. Какого чёрта ты делаешь в одном из самых дорогих ресторанов города сегодня вечером, Скарлетт? Лучший вопрос: с кем, блядь, ты там? Я чувствую, как моё кровяное давление поднимается вместе с температурой тела, и прекрасно знаю, что не имею права так реагировать. Она имеет право ужинать с кем угодно, за исключением того, что она, блядь, моя!

Кто бы с ней ни был, лучше ему быстро понять, что я найду на него любую грязь и уничтожу его грёбаную жизнь по кусочкам, если он думает, что может получить то, что моё. Я даже могу подбросить улики и арестовать его. Я ничего не исключаю.

О, маленькая лисичка, когда я доберусь до тебя, я отшлёпаю твою упругую задницу до красна.

— Какого чёрта ты имеешь в виду, что её здесь нет? — спрашиваю я у метрдотеля, которого хочу придушить, пока он продолжает смотреть на меня сверху вниз своим большим крючковатым носом, оценивая мой внешний вид, несмотря на то что я тычу ему в лицо своим жетоном ФБР.

— Прошу прощения, сэр. Мадам была здесь ранее со своим спутником. Они поужинали, и она ушла с ним. К сожалению, она оставила свою сумочку под столом, уверен, случайно. Мы хранили её здесь весь вечер в надежде, что она осознает свою ошибку и вернётся, но вместо этого пришли вы.

Он протягивает мне маленькую чёрную сумочку и быстро прогоняет меня, словно я оскорбляю его снобистские чувства. Я с раздражением отхожу в сторону, и он рассаживает следующих ожидающих посетителей. Я открываю сумочку Скарлетт и нахожу внутри её телефон, бумажник, ключи от дома и красную помаду. Как она могла забыть свою сумочку? Это не похоже на Скарлетт. Она была сама не своя раньше. Может быть, она больна? Тогда какого чёрта она пошла куда-то сегодня вечером? Всё это не имеет никакого смысла.

Трекер на каждом из наших телефонов должен был привести меня прямо к ней, и в некотором смысле так и было, но я не могу избавиться от чувства разочарования, которое накрывает меня от того, что я не нашёл её, а также от осознания того, что она ушла с мужчиной. Я хватаю снобистского француза за руку, когда он снова проходит мимо меня. — Мужчина, с которым она была, у него была бронь?

Его густые брови взлетают к его ужасно зачёсанной набок линии волос, и его лицо краснеет, когда он с вызовом смотрит на меня. — Я могу обвинить вас в воспрепятствовании правосудию. Это дело правоохранительных органов, — ворчу я с раздражением.

Он вырывается из моей хватки, поправляет пиджак и снова смотрит на меня свысока. — Я уверен, что поиски мадам и её спутника имеют первостепенное значение для вашего... расследования, сэр. — Жар приливает к моей шее от смущения, когда меня так вежливо уличают во лжи, но я отказываюсь отступать и вместо этого награждаю его убийственным взглядом. У него меньше минуты, прежде чем я впечатаю его лицо в ближайшую стену и надену на него наручники. Посмотрим, насколько элегантным будет это место тогда.

— Позвольте мне проверить. — Он отходит от меня и просматривает свой планшет, затем бросает на меня унылый взгляд, полный презрения. — Месье Пуан сделал бронь для себя и леди. Если это всё, у меня есть платящие посетители, о которых нужно позаботиться.