Отсюда мне лучше видно происходящее. Ноутбук примерно в двадцати метрах от меня, частично скрытый массивной фигурой Козлова. В непосредственной близости четверо охранников, плюс Марш и нервный мужчина. Марш, по крайней мере визуально, не вооружён, но его люди почти наверняка при оружии.

Нужно отвлечь их внимание.

Мои глаза сканируют помещение, оценивая варианты. На дальней стене — электрический щиток, есть система пожаротушения…

Один из людей Козлова поднимает голову.

Прямо на меня.

В течение одного застывшего удара сердца мы смотрим друг на друга. Его глаза расширяются. Рот открывается.

Я стреляю ему в горло.

Время действовать.

Глушитель на моём «Глоке» дважды приглушённо щёлкает, мужчина падает без звука, но ущерб уже нанесён — остальные охранники оборачиваются, уже тянутся к оружию, и моё прикрытие полностью провалено.

— Контакт! — кричу я, спрыгивая с ящиков, пока вокруг меня раздаётся стрельба. — Меня заметили! Множество противников!

— Эвакуация в пути, — трещит голос Байо. — Четыре минуты, Мия. Оставайся в живых.

Четыре минуты. Я справлюсь.

Ныряю за погрузчик, пока пули вспахивают бетон там, где я только что стояла. Два охранника продвигаются в мою сторону, действуя профессионально слаженно. За ними я вижу, как Козлова уводят через чёрный выход, пока Марш хватает ноутбук.

Нет. Он нужен мне!

Я выскакиваю из укрытия, стреляя на ходу. Первый охранник получает две пули в грудь — в бронежилет, он шатается, но не падает — и я корректирую прицел, отправляя третью пулю ему в левый глаз. Он валится на землю.

Второй охранник оказывается быстрее, чем я ожидала. Он настигает меня прежде, чем я успеваю перегруппироваться, его рука смыкается на моей вооружённой руке, и внезапно мы сцепляемся, моя спина с силой ударяется о опорную балку, так что у меня лязгают зубы.

Он крупный, сильный и обученный.

Но я лучше.

Опускаю вес тела, позволяя коленям подогнуться, и когда он наклоняется вперёд, чтобы компенсировать это, вгоняю локоть ему в горло. Он задыхается, хватка ослабевает, и я вырываюсь, вытаскивая один из своих ножей из ножен и одним плавным движением вонзая его между рёбер. Лезвие скребёт по кости, когда я направляю его вверх, к сердцу. Его глаза расширяются в замешательстве, словно он не может до конца поверить, что эта маленькая женщина только что убила его.

Они никогда не верят в это. Пока не лежат, истекая кровью на полу.

Я вытаскиваю нож и продолжаю двигаться. Марш исчез через боковую дверь, забрав с собой ноутбук, но у меня нет времени его преследовать — с восточной стороны приближаются ещё два охранника, и где-то в глубине склада слышны крики на русском.

— Байо, мне нужен выход, и немедленно! — кричу я.

— Да. Хорошо. Э-э… погрузочная платформа, пятьдесят метров на северо-восток. Кэт меняет позицию.

Я бегу. Бегу как одержимая.

Позади меня пули отскакивают от металла и пробивают картонные коробки. Я стреляю через плечо — не целясь, просто подавляя огонь — и ныряю в проход между грузовыми контейнерами.

В моей руке всё ещё нож, скользкий от крови, в «Глоке» осталось примерно восемь патронов, а где-то в этом лабиринте из ящиков и теней ещё как минимум шесть человек хотят меня убить.

Мне приходилось бывать и в худших ситуациях.

— Выходи, маленькая мышка, — голос Козлова разносится эхом по складу, искажённый акустикой. — Думаешь, сможешь сбежать? Это мой дом. Моя территория. Ты умрёшь здесь.

Я прижимаюсь спиной к контейнеру, контролируя дыхание. Вдыхаю через нос, выдыхаю через рот. Сердце колотится, но руки не дрожат. Они всегда твёрдые.

На краю зрения движется тень.

Я разворачиваюсь, выставив нож вперёд, и режу охранника по лицу прежде, чем он успевает поднять оружие. Он кричит, хватаясь за изуродованный левый глаз, и я добиваю его жестоким ударом в висок. Его череп издаёт звук, похожий на треснувшее яйцо. Он падает.

«Прости», — думаю я, но на самом деле не чувствую сожаления. Он собирался убить меня. Он работал на человека, который торгует людьми для экспериментов. Он сделал свой выбор, как и я.

Движение позади. Я поворачиваюсь…

…слишком медленно…

Удар приходится по плечам и валит меня на пол. Мой нож скользит по бетону. Я качусь, пытаясь встать на ноги, но ботинок опускается на моё запястье, прижимая руку с пистолетом к полу.

Козлов нависает надо мной, его бритая голова блестит в промышленном освещении. В руках у него труба.

Это будет чертовски больно.

— Вот ты где, маленькая мышка, — говорит он почти нежно. — Столько проблем от такой мелочи.

Могу ли я плюнуть в него? Выплюнуть, как чертов дилофозавр, и надеяться, что траектория будет достаточно высокой, чтобы попасть ему в глаз?

— Байо, — задыхаюсь я. — Мне нужно…

Труба опускается.

Я поворачиваюсь в последний момент, принимая удар на плечо вместо черепа. Боль взрывается в руке, раскалённая и тошнотворная, но я использую импульс, чтобы перевернуться, высвобождая руку с пистолетом. Стреляю дважды с пола — один выстрел уходит в сторону, второй попадает Козлову в бедро — и отползаю назад, когда он ревет от ярости.