Метров тридцать открытого пространства. Я преодолеваю их бесшумным рывком, мои ботинки бесшумно ступают по мокрому асфальту, и я оказываюсь у лестницы прежде, чем он оглянется. Вверх по перекладинам, рука за рукой, металл холодит через перчатки. Вентиляционная шахта на крыше именно там, где сказал Байо, — прямоугольная коробка с решётчатой крышкой, сильно проржавевшей.

Винты поддаются моему мультитулу с минимальным сопротивлением. Я осторожно, тихо поднимаю решётку и вглядываюсь в темноту.

— Я у точки доступа, — шёпотом. — Захожу.

— Принято. Удачи, мисс Мия.

Вентиляционная шахта тесная, но проходимая. Я ползу через десятилетиями скопившуюся пыль и, бррр, пару дохлых мышей, следуя по пологому склону вниз, в помещение. Каждые несколько метров я проползаю мимо вентиляционной решётки, через которую можно увидеть происходящее внизу: штабелями сложенные ящики, открытые трубы и случайные силуэты охранников.

Затем я слышу голоса.

Замираю, потом осторожно продвигаюсь вперёд, пока не оказываюсь прямо над чем-то вроде импровизированного конференц-зала, составленного из складных столов и промышленного освещения. Собравшиеся вокруг них люди заставляют мой пульс участиться.

Козлова невозможно не узнать — широкогрудый, бритая голова, лицо, которое ломалось и срасталось столько раз, что и не сосчитать. Его окружают четверо вооружённых людей, от которых исходит особая скрытая неподвижность людей, которые зарабатывают на жизнь убийствами.

Напротив него — две фигуры в корпоративной одежде. Одного я не узнаю — молодой, нервный, явно не в своей тарелке.

От второго у меня кровь стынет в жилах.

Конрад, чёртов Марш.

Сам генеральный директор «Глобал Динамикс» и один из богатейших людей в мире. Здесь, на складе, встречается с одним из самых известных торговцев людьми.

Я осторожно достаю из кармана записывающее устройство и начинаю запись.

— Погрузка была скомпрометирована, — говорит Марш. — Пятнадцать объектов потеряны до того, как мы смогли извлечь жизнеспособные образцы.

Объекты. Не люди. Объекты.

Конечно, именно так техно-мажор, мечтающий стать олигархом, их и видит. С таким же успехом можно было бы назвать их крепостными и возродить феодальную систему.

— Это не моя проблема, — рычит Козлов с сильным акцентом. — Я поставляю то, что вы заказываете. Что вы делаете после — это ваше дело. Не моё.

— То, что мы делаем после, требует живого материала, мистер Козлов. Мёртвые тела не содержат сознания.

Молодой человек вздрагивает от слов Марша. Козлов просто смеётся — звук, похожий на гравий в бетономешалке.

— Тогда платите больше. Более высокое качество — более высокая цена. Так работает бизнес. Я знаю, что у вас есть деньги. У вас есть все деньги мира.

Челюсть Марша напрягается.

— Доктор Ван Вин недовольна текущим положением дел. Она рассматривает альтернативных поставщиков. У нас уже есть некоторые здесь, на родной земле.

— Пусть рассматривает, — Козлов откидывается назад, разводя руки. — Альтернативы нет. Я контролирую поток из Восточной Европы. Беженцев, перемещённых лиц, тех, кого никто не замечает, когда они исчезают. Они проходят через меня или не проходят вообще. Ваша докторша это знает. Конечно, вы можете подумать, что сможете получить это от своего собственного народа, но после последнего правительства, боюсь, вы больше не можете этого делать. За вами следят. Весь мир следит.

Мои руки не дрожат, пока я записываю, но внутри что-то кричит от ярости. Вот оно! Это доказательство, которое мы искали. Связь между «Глобал Динамикс», операцией Козлова по торговле людьми и тем кошмаром, который они устраивают в своих лабораториях.

Вот что случилось с людьми, которых обнаружил Капур.

Мне нужно подобраться ближе. На столе перед нервным человеком стоит ноутбук, и я вижу, как он открывает файлы, показывая Козлову что-то на экране. Возможно, грузовые манифесты. Записи. Если я смогу получить доступ к этим данным…

— Байо, — шепчу я. — Мне нужно попасть в эту комнату. Там ноутбук с файлами.

Пауза.

— Это не разведка, Мия. Это похищение. Другой уровень риска.

— Да, я знаю, что это такое, — раздражённо отвечаю я.

— Ты в меньшинстве и хуже вооружена. Если они заметят тебя…

— Тогда я справлюсь, — я уже двигаюсь, ползу к вентиляционной решётке, которая выведет меня ближе всего к конференц-залу. — Я проделала весь этот путь не для того, чтобы уйти с пустыми руками.

— Мия, послушай.

— Четыре минуты, ты сказал. Если я позову, вы придёте. Таков уговор.

Он бормочет кучу едва разборчивых ругательств на смеси йоруба и английского. Затем вздыхает.

— Принято. Будь осторожна.

— Я постараюсь.

Вентиляционная решётка поддаётся с тихим скрежетом металла. Я осторожно отодвигаю её в сторону и спускаюсь через проём, повисая на кончиках пальцев, прежде чем бесшумно приземлиться на стопку ящиков.