Её тело тёплое рядом с моим. Мягкое. Футболка задралась, голые бёдра прижаты к моим ногам, и несмотря на всё — кошмар, ужас, вопросы, кружащие как акулы — я чувствую, как отзывается тело. Тепло разливается по венам. Кровь приливает вниз.

Я отстраняюсь, чтобы взглянуть на её лицо. Она смотрит на меня с тревогой и настороженностью, и я хочу утонуть в ней. Хочу потеряться настолько, чтобы сон не смог последовать за мной. Мне нужно чувствовать реальность. Мне нужно чувствовать жизнь.

— Мия, — её имя срывается с моих губ хрипло, отчаянно.

— Я здесь.

Я целую её. На секунду поцелуй нежный, а потом меняется, становится жадным. Ненасытным. Она издает тихий звук у моих губ, и я поглощаю его, опрокидывая её на спину, придавливая своим весом к матрасу.

Моя. Она моя.

— О, я…

Я снова целую её, прерывая всё, что она собиралась сказать. Мои руки повсюду — задирают майку, сжимают груди, скользят между бёдер. Она уже влажная, и это разворачивает в груди нечто дикое.

— Ты мне нужна, — рычу я ей в горло. — Я хочу чувствовать тебя, пиздец как сильно.

— Хорошо, — выдыхает она. — Хорошо, да…

Я прерываю её, входя в неё без подготовки, без дразнящих прелюдий — просто погружаясь до основания одним жёстким толчком. Она вскрикивает, выгибая спину, впиваясь ногтями мне в плечи.

— Господи! Боже, Нейт…

Это изысканная россыпь слов, но я не даю ей договорить. Я уже двигаюсь, трахаю её жёстко и быстро, и та тёмная энергия из сна растекается по мне, точно чернильное течение. Я хватаю её за запястья, прижимаю их над головой и чувствую, как её пульс колотится под моими ладонями. Её глаза широко распахнуты, дыхание срывается на резкие всхлипы, и где-то на периферии сознания я осознаю, что это слишком, слишком грубо, но я не могу остановиться.

Не хочу останавливаться.

— Кому ты принадлежишь? — слова вырываются гортанным, едва ли человеческим рыком. — Скажи. Скажи, кому ты принадлежишь!

— Тебе… о Господи… я твоя…

— Громче.

Но её слова едва слышны, потому что моя ладонь смыкается на её горле — не сжимает, пока что нет, просто лежит там, чувствуя, как она сглатывает, чувствуя вибрацию её стонов. Эта власть пьянит. Я мог бы раздавить ей трахею без усилий, мог бы смотреть, как гаснет свет в её глазах, пока я всё ещё внутри неё.

Что, блять, со мной не так?

Её пульс бьётся о мою ладонь. Её глаза впитывают мои — и я вижу, как в них что-то меняется, беспокойство перетекает в страх.

Она боится.

Боится меня.

Моя рука сжимается. Совсем чуть-чуть.

— Нейт… — её голос теперь звучит напряжённо, прижатый моей ладонью. — Нейт, подожди…

Я не жду. Я вхожу жёстче, хватка на горле становится плотнее, и эта тьма воет во мне штормом. Мия пытается вырваться, толкает меня в грудь, но я слишком силён. Я всегда слишком силён, и какая-то часть меня орёт остановиться, но я не могу найти тормоз…

Её рот приоткрывается. Она пытается что-то сказать, губы складываются в слово, но наружу вырывается только сдавленный хрип. Её лицо краснеет, глаза становятся огромными, а я всё ещё не могу заставить себя остановиться. Не могу найти выключатель. Не могу…

Она перестаёт сопротивляться.

На одно, леденящее мгновение мне кажется, что я её убил.

Но потом её рука взлетает вверх, и два пальца вонзаются в мягкую ямку у основания моего горла.

Прямо в мою трахею.

Меня выворачивает кашлем. Хватка разжимается рефлекторно, я отшатываюсь, хватая ртом воздух, и в тот же миг она бьёт мне снизу в подбородок, отчего моя голова запрокидывается назад. От такого удара у обычного человека сломалась бы шея. Для меня же это лишь создаёт расстояние.

Она выскальзывает из-под меня, кашляя, хватая воздух, и я уже готов броситься следом, загнать её, но…

— Милкшейк, — слово вырывается хрипло, отчаянно, но достаточно громко, чтобы заполнить комнату. — Милкшейк, милкшейк, милкшейк…

Я застываю. Каждая мышца блокируется. Тьма…

Она отступает. Медленно, словно отлив, оставляя после себя лишь ужас.

Мия сейчас прижата к изголовью кровати, одна рука у горла, другая поднята перед собой, будто она готова снова драться. Готова защищаться.

От меня.

Какая-то отдалённая часть моего мозга регистрирует, что произошло. Это не было паническим движением. Это была тренировка. Она точно выбрала удар. Знала правильные точки давления, чтобы обезвредить нападающего, который весит как минимум на сто фунтов больше. Где и когда Мия этому научилась?

Но мысль испаряется почти сразу же, испепелённая масштабом того, что я чуть не сделал.

Я задыхаюсь, делаю долгий, прерывистый вдох и отползаю назад от кровати, чуть не падая, ударяюсь спиной о стену. Меня трясёт, по-настоящему трясёт, дрожь пробегает по всему телу, будто меня ударило током.

— Мия… чёрт… я не…

На её коже красные следы там, где были мои пальцы. Красные следы, которые оставил я.