Я спрыгиваю с балки, всё ещё невидимый, и приземляюсь за спиной человека с пистолетом. Его череп трескается от моего кулака прежде, чем он успевает понять, что я здесь. Тот, что рядом с ним, поворачивается в замешательстве, и я хватаю его за лицо и сжимаю, пока что-то не поддаётся под моими пальцами, и всё рушится, заглушая его крик.

«Слишком много силы», — кричит внутренний голос. «Ты используешь слишком много силы».

«Отлично», — думаю я и ухмыляюсь.

Теперь тьма поёт, это симфония насилия, заглушающая всё остальное. Ещё двое охранников бросаются на звук, к своим павшим товарищам, и я встречаю их кулаками и яростью. Один падает с раздробленной челюстью, носом, мозгами. Другого я швыряю, словно он ничего не весит, в стопку транспортных ящиков, которые с удовлетворительным грохотом обрушиваются на него.

Лысый мужчина выкрикивает приказы, но его люди в панике. Они стреляют вслепую, пули кромсают воздух вокруг врага, которого они не видят. Я прохожу сквозь них, как коса сквозь пшеницу, ломая кости и обрывая жизни с механической эффективностью.

«Она солгала тебе».

Рука мужчины ломается в моей хватке, как веточка.

«Она использовала тебя».

Ещё один падает, задыхаясь, сжимая раздавленную трахею.

«Она заставила тебя чувствовать себя человеком, и всё это было просто притворством».

К тому времени, как я заканчиваю, пол склада усеян телами. Почти уверен, что все они мертвы.

А Мия исчезла.

Я мельком вижу её через сломанные ворота погрузочной платформы — бегущую, хромающую, исчезающую в ночи с какой-то другой темноволосой женщиной, которую я не узнаю.

Хорошо. Теперь беги, дорогуша.

Я найду тебя.

Я нахожу место их встречи в жилом доме и зависаю снаружи, полностью невидимый, прислушиваясь. Мой усиленный слух улавливает всё — гудение электроники, отдалённый вой сирен и голоса внутри. Их трое: Мия и ещё двое.

Мужской голос, с акцентом, разъярённый, произносит:

— Это не входило в план, Мия. Ты должна была провести разведку, а не начинать чёртову войну.

— У меня появился шанс заполучить ноутбук, файлы, — её голос напряжённый, болезненный. — Я должна была им воспользоваться.

— И к чему это привело! Ты чуть не погибла там. Я потерял твою трансляцию на три минуты — три минуты, Мия. Тепловое изображение пошло насмарку, как только началась стрельба. Слишком много тепловых сигнатур, слишком много хаоса. Я до сих пор не знаю, что там произошло.

— Я справилась.

— Тебе просто повезло, — теперь женский голос, резкий и отрывистый, с русским или, по крайней мере, славянским акцентом — вероятно, та самая, которая её эвакуировала. — Это не Тегеран. На этот раз у тебя нет глубокой поддержки. У тебя есть только мы, а мы не оснащены для того, чтобы вытаскивать тебя из перестрелки с русской мафией.

Тишина. Затем Мия произносит:

— Прости. Мне следовало придерживаться плана.

— Чёрт возьми, да, следовало, — снова мужчина. — Теперь люди Козлова в состоянии повышенной готовности, Марш знает, что за ним следят, а нам всё ещё нужны те файлы. УСО оторвёт нам головы.

Марш. Постойте-ка. Конрад Марш?

Какого чёрта генеральный директор «Глобал Динамикс» делает на складе с русскими торговцами?

— Проведи нас через операцию по эвакуации, — говорит женщина. — Ты оставила кого-нибудь в живых, свидетелей? В последний раз я видела, как ты бежала ко мне.

Пауза. Слишком долгая.

— Всё… запуталось, — осторожно произносит Мия. — Люди Козлова начали падать. Я не знаю, они между собой начали или кто-то ещё напал на склад в то же время, но я увидела свой шанс и воспользовалась им.

Она лжёт. Я слышу это по её голосу — эта небольшая заминка, то, как тщательно она подбирает слова. Она что-то знает и не говорит им.

Чёрт. Она знает, что это был я.

И она держит это в секрете.

— Между собой? — мужчина звучит скептически. — Посреди перестрелки с нарушителем встречи?

— Не знаю, что это было, Байо. Я только знаю, что, возможно, ранена, но жива, и я бы хотела сохранить это положение, — в её тоне звучит строгость.

Тема закрыта.

Женщина раздражённо вздыхает, но не настаивает:

— Хорошо. Мы проведём полноценный разбор завтра, когда ты получишь медицинскую помощь. Что насчёт Авангарда? Ты слышала о нём?

У меня сжимается грудь в ожидании её ответа.

— Нет, — голос Мии меняется. Становится мягче, болезненнее. — С тех пор… уже несколько дней не слышала.

— Хорошо. Пусть будет так, пока мы не разберёмся, с чем имеем дело. Теперь, когда мы знаем, на что способны «Глобал Динамикс» и Марш… похоже, что Авангард всё-таки является оружием.

Мне хочется вломиться в окно и спросить их, что они имеют в виду.

На что способны «Глобал Динамикс»? И почему Марш связан с русским мафиози?

— Не говори так, — резко обрывает Мия, её голос звучит как лезвие бритвы. — Мы этого не знаем.