Меня это даже не раздражает. В данный момент я рада, что рядом с Диланом есть человек, который в силах о нем позаботиться. К сожалению, я не тот, кто ему сейчас нужен. Уверена, от энергетики, которая исходит от меня в данный момент, вянут цветы и с неба падают птицы.

Еще раз киваю и иду в комнату, которую мы с Леей выбрали. Мне необходимо одеться, я больше не могу ходить по городу в трусах и чужой куртке. Мне нужна лопата, ключи от пикапа.

Голова плохо соображает. Ставлю перед собой первую задачу. Переодеться и взять все необходимое, а потом пойду за машиной, чтобы увезти Лею куда-нибудь. Куда именно, не знаю, но я пойму, если увижу это место.

Открываю дверь и замираю на пороге. На кровати лежит Дилан, рядом с ним сидит Луиза. Почему они выбрали именно эту комнату?

Закрываю дверь и глубоко вздыхаю, смотря на окровавленную спину. У него прибавятся, как минимум, семь больших шрамов. Хорошо, что Дилан спит, иначе его мучала бы адская боль.

– Соболезную, – говорит Луиза, не отстраняя взгляда от раненого.

Я снова киваю.

Это мой личный нервный тик. Я не хочу разговаривать с Луизой. У меня даже нет сил, чтобы испытать хоть какую-то эмоцию, смотря на то, как она с непреодолимой нежностью гладит запястье Дилана.

Какое-то время я просто пялюсь на их руки и не могу отвести взгляда. И при этом ничего не чувствую. Чаша под названием пустота переполнена другими эмоциями, в ней просто не осталось места на что-то еще.

Натягиваю штаны, две пары носок, потому что пятка до сих пор кровоточит, а я не в норме и не хочу ее заматывать, пусть остается так. Я как будто обязана испытывать боль, ведь умереть должна была я, а не Лея.

Куртку не снимаю, она отличная, теплая и огромная, никакой дождь в ней не страшен.

Достаю из рюкзака фонарь, и взгляд цепляется за сумку Леи. Сердце тут же пронзает ядовитым кинжалом, и я быстро поднимаюсь, глядя на ее вещь так, будто она – самое опасное, к чему я когда-либо приближалась.

Черт!

Вылетаю из спальни, и в гостиной снова все замолкают.

– Ключи от пикапа, – прошу я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Рита поднимается с дивана и подходит ко мне. Не смотрю ей в глаза, ведь увижу там только жалость. Могу расклеиться и снова удариться в рыдания. А я не хочу так. Хочу контролировать боль, хотя понимаю, что это невозможно. Но кто запретит мне попробовать обуздать скорбь? Никто.

– Я с тобой, – говорит она.

– Нет, – отрезаю я. – Я сама.

Голос будто не мой. Хриплый и глухой. Мертвый.

– Там могут быть твари.

Встречаюсь с глазами Риты, и она тут же отступает на шаг. Мне даже не приходится ничего говорить. Я не хочу, чтобы этому были свидетели. Я буду снова рыдать. К счастью, моего горя никто не видел, пока я убивалась, сидя в машине. От этого легче. Мне не нужны свидетели моего упадка. Слабость показывать нельзя. А сейчас я именно слабая, ведь все, ради кого я жила… мертвы.

Рита отдает ключи, и тут я слышу голос Одинокого Волка:

– Пусть идет, Честер присмотрит.

Владелец куртки.

Только сейчас замечаю его, он сидит в самом темном углу и молча чистит пистолет.

Забираю ключи у Риты и выхожу из квартиры, но девушка догоняет меня и объясняет, как найти машину. Это лишнее доказательство моей слабости и никчемности. Я пошла к пикапу, даже не зная, где он находится.

Рита заканчивает объяснение и неожиданно сокращает между нами расстояние и обнимает. Коротко и крепко. Даже не успеваю отреагировать, как Рита уже отпускает меня и скрывается за дверью квартиры.

Пару мгновений трачу на осознание произошедшего, разворачиваюсь и ухожу прочь.

Шагов за спиной не слышу, но чувствую присутствие чужака. Он идет след в след. Вышел из квартиры совершенно бесшумно.

Чтобы найти машину, у меня уходит не больше тридцати минут, по крайней мере, я так чувствую. Открываю ее и забираюсь на место водителя. Жду пассажира, и как только он усаживается на сиденье справа от меня, завожу двигатель. Урчание кажется слишком громким и это немного отрезвляет.

Я в компании незнакомца. Посреди ночи. С телом Леи. В мертвом городе.

Как один из возможных вариантов, я могла бы подождать утра и тогда похоронить тетю, но я чувствую, что должна сделать это как можно скорее. В чем причина такой спешки? Не знаю. Может быть, мне станет немного легче?

Я не водила очень давно, но все равно помню, что нужно делать, чтобы металлическая махина поехала. Выруливаю и отправляюсь вон из города. В темноте плохо видно обочины и в итоге я сворачиваю на проселочную дорогу, которая полностью заросла травой. Когда фары цепляют холм, торможу и какое-то время смотрю перед собой.

Я морально выжата.

Скорее всего у меня даже не осталось слез, которые причитается ронять на похоронах близких людей.