— Ищем безопасное место, – сказала Рита и еще теснее прижалась к Бобби. Энергия от Одинокого Волка была такая, что связно мыслить получалось с трудом. Так мало ему этого, он еще и оголил идеально сложенный торс.

— С этим нынче напряженно, – заметил Волк.

— Мы знаем, — проговорил Арчи, понурив плечи. Он вспомнил Элеонору. Она могла бы еще жить и жить.

— Я не хочу нарушать ход беседы, — аккуратно подбирая слова, встрял Док. — С нами еще есть девушка. Арчи сказал, что она в машине, и я переживаю, что она что-нибудь натворит. У нее тяжелый период.

— Октавия, – подсказал Арчи. – Это он про нее.

— За ней присматривает Честер, – спокойно ответил Волк. Он попросил друга об этом сразу же, как взвалил на себя парня под именем Дилан.

— Это еще кто? – удивился Док.

— Один из охотников, – ответил Волк.

— Ты ведь Одинокий Волк, — протянул Арчи нахмурив лоб. — Я думал, ты один занимаешься спасением мира.

Бравада Арчи позабавила Волка. Когда-то он тоже был молод и полон амбиций, а потом понял, что мир не делится на черное и белое. Он соткан из оттенков серости, и все зависит только от того, как ты относишся к серому цвету. Любишь? Ненавидишь? Принимаешь как данность?

— Мир не спасти, – сказал Волк. – Да и надо ли пытаться? Я просто охочусь на тварей, уничтожаю их, и если по пути удается помочь людям, то я иногда это делаю.

— Ты знаешь какое-нибудь безопасное место? – не выдержал Эрик.

Волк прищурился и снова посмотрел на каждого по очереди. Теперь он глядел не на внешнее проявление тела, он заглядывал глубже, в дебри, которых обычный смертный не мог увидеть и понять.

Волк не был обычным при былой жизни, а теперь и подавно. Он прислушивался к биению их сердец, принюхивался к запаху, присматривался к малейшим изменениям мимики.

— Знаю, – в итоге сказал он, наклонился немного вперед и тут же добавил: – Но я не отправляю туда кого попало. Это место единственное, которое я когда-либо называл своим домом.

Глава 4

Прихожу в себя, когда на улице уже сгустилась тьма. Мелкий дождь разгоняет туман, капли бьют по металлу, и скорее всего именно этот звук вытащил меня из состояния апатии.

Я лежу, свернувшись калачиком на водительском кресле. Есть вероятность, что я спала или просто была где-то за гранью проклятого мира. В нем мне делать нечего. Не хочу и не могу.

Внутри появилась чаша под названием пустота, и она до краев наполнена болью и отчаяньем. Сосуд уже врос в душу, и я знаю, что никогда в жизни не смогу от него избавиться. Единственный вариант заполнить чашу чем-то другим – вытеснив боль. Но сейчас я не в состоянии это сделать.

Просто не могу.

Сил нет.

Нет и желания.

Не хочу возвращаться в квартиру. Я даже не знаю, в какой стороне она расположена. Перед глазами снова появляются окровавленные следы, я иду по ним, слышу голос Кая, вижу его… Лея пытается дать мне шанс на побег. Выстрел. Она падает. Мой мир разбивается на тысячи осколков.

У меня больше нет семьи.

Мама, папа, Лея…

Сжимаюсь в комок поменьше, подтягиваю колени к подбородку и зажмуриваюсь.

Время перестало существовать, я не знаю, сколько лежу тут и жалею себя.

По горлу будто провели наждачкой. Не помню, как долго я кричала и рыдала, но кажется, что целую вечность. Голова раскалывается, глаза опухли так, что больно моргать.

Мне нужно похоронить Лею и узнать как дела у Дилана. Нас с ним связывает долгая история, а я, будучи натуральной эгоисткой, выбрала страдания вместо того, чтобы помочь ему. Я уверена, что Луиза позаботилась о Дилане. А обо мне могу позаботиться только я сама.

Принимаю сидячее положение и просто смотрю перед собой. Ни о чем не думаю. Мыслей нет. Я попала в водоворот бессознательного глядения в одну точку.

Смысл жизни исчез.

Его больше нет.

Ради чего мы продолжаем идти вперед?

Странный вопрос, на который у меня пока нет ответа.

На теле уйма ссадин, но больше всего болит душа. Ее не вылечит никакое лекарство. Что мне сделать, чтобы прийти в себя и начать действовать? Я даже дышать не хочу. Сидеть и то тяжело, я желаю снова собраться в комок, лечь и закрыть глаза и больше не вставать. Тело так и клонит в бок, но я запрещаю себе сдаваться.

Сложнее всего то, что ради себя сложнее преодолевать препятствия. Раньше я делала все ради Леи и Мишель, ради нашего общего будущего, а теперь придется жить ради себя.

– Соберись, – хриплю я сама себе и сжимаю пальцы в кулаки. А они не сжимаются.

Откидываю голову назад и, прикрыв глаза, слушаю, как капли дождя продолжают барабанить по металлу. Звучание, которое раньше успокаивало, ведь дождь прогоняет чудиков, теперь стало симфонией скорби.

Хватит!

Октавия, хватит!

Стараюсь вернуться в отвратительную реальность. Я не могу взять отпуск на неделю и просто лежать в заброшенной машине. Мне нужно действовать, чтобы почувствовать себя живой.