Молча смотрим друг на друга, Дилан только открывает рот, чтобы что-то сказать, как дверь в комнату открывается, и внутрь входит Луиза. Облаченная в короткие шорты и объемную толстовку. Волосы мокрые, взгляд бегает от меня к Дилану, от его лица к нашим рукам.

– Мне пора, – говорю я, повернувшись к Дилану и представив, что Луизы тут вовсе нет. – Мне нужно в душ и что-нибудь поесть. Ты ел?

– Ел, – отвечает он. – Надеюсь, ты придешь и тебя не унесут никакие волки и Честеры.

Губы сами по себе изгибаются в мимолетной улыбке.

– Ничего не могу обещать, – говорю я, поднимаясь.

– Не дразни меня, – просит он.

– Нам нужно поговорить, – вклинивается Луиза, пронзительно глядя на меня.

– Я не хочу.

Прихватив рюкзак, покидаю комнату и ухожу в ванную. Скидываю с себя всю грязную одежду и забираюсь под прохладные струи воды. Помывшись, еще долго стою и думаю, как мне жить дальше? Я должна начать сначала, но сделать это будет достаточно непросто.

Ведь чтобы устроить нормальную жизнь с нуля, я должна отсечь прошлое раз и навсегда.

Глава 6

Уже больше семи часов брожу по городу, с особой тщательностью обследую квартиру за квартирой, и мне удается найти немного полезного для лечения. Целых три блистера анальгина! Это неслыханная удача. Да, у таблеток уже вышел срок годности, и один из блистеров открыт, но это ничего не меняет – они все так же необходимы. Кроме такой ценности еще удалось раздобыть два эластичных бинта, большой моток ваты, бутыль антисептика и еще два с неизвестными мне названиями. Надеюсь, Док разберется, что у них там внутри.

В бардачке одной из обследованных машин нахожу карту города и, выбравшись наружу, раскрываю ее. Кусок слева залит чем-то вроде кофе и практически нечитаем. Рассматриваю линии на бумаге, нахожу свое местоположение, всего в квартале от меня больница. Вот туда-то мне и надо. Где можно найти медицинские препараты? Правильно, в больнице.

Скорее всего, оттуда уже вынесли большую часть полезного, но я все равно проверю. Не хочу возвращаться в квартиру, где убили Лею, да и в соседнем доме сидеть и пялиться в стену тоже не буду.

Мне нужно движение.

Мне необходимо вытеснить мысли о тете.

Сворачиваю карту и решаю придержать ее у себя, прячу в рюкзак, закидываю его на плечо, перепроверяю пистолет и иду в нужную сторону.

Легкий ветер треплет выбившиеся пряди. Тело болит, но я радуюсь этому, дискомфорт отвлекает на себя внимание, и мне сложнее заплутать среди самобичевания.

Уверенным шагом держу путь в сторону больницы святой Франчески, поглядываю по сторонам и стараюсь не думать. Получается с трудом и поэтому я концентрируюсь на том, что вижу, и придумываю к этим вещам истории. Например, вон тот валяющийся велосипед. Сейчас он почти полностью затянут зеленью, но я успеваю заметить его когда-то яркий цвет и корзинку на руле. Им явно владела какая-то миловидная девушка. Она трепетно относилась к розовому велосипеду и возила в корзинке какую-нибудь собачку мелкой породы. Пусть это будет чихуахуа. Они катались по городу, солнце освещало их путь, и они были счастливы и даже не думали ни о чем плохом. Этому не было места. Они просто жили и получали от этого удовольствие. А когда они проезжали мимо вон того здания, девушка всегда обращалась к чихуахуа и объясняла ей, что в нем находится и почему оно окрашено в ярко-желтый цвет.

Вон тот перевернутый внедорожник принадлежал серьезному дядьке, который даже своему отражению в зеркале не улыбался. Он рассекал по городу на огромной машине, нацепив на нос темные очки и совершенно не обращал внимания на милую девушку с собачкой в корзине велосипеда.

Они жили свою лучшую жизнь.

Прежде чем добраться до места назначения придумываю истории еще нескольким людям. Это незатейливое занятие успокаивает, а разворот событий в жизни чихуахуа и вовсе вызывает короткую улыбку. Ведь собака с хозяйкой однажды встретили того хмурого мужика на внедорожнике. Это случилось вон в том уличном кафе и вскоре в жизни хмурого мужчины появилось нечто светлое и дорогое.

Если бы не плачевное состояние мира, то я бы написала их историю. Вот прям как книгу и рассказала другим о том, что даже самые неподходящие друг другу люди могут быть счастливы.

Я настолько углубилась в мысли о своем мнимом писательстве, что уже получаю награду, за самый сахарный любовный роман всех времен и народов.

Дохожу до больницы и морщусь от увиденного. Уйма останков, люди искали здесь помощи и стали заложником заразы. Тут была бойня. Возможно, она случилась в первые дни прихода тумана. Боже мой… Да тут было людское столпотворение. Удалось ли кому-то выжить и сбежать? Увидев перевернутую детскую коляску, поджимаю губы.

За что все это им?

За что нам?

Неужели люди грешили настолько, что кто-то свыше решил устроить ад прямо на земле?