— У тебя тоже… — Я не нахожу в себе сил закончить вопрос. Не могу спросить, через какой кошмар прошла она, когда сам едва держусь на плаву от собственных воспоминаний.

— Да. — Она слегка ведёт плечом, опуская подбородок на колени. — То, что происходит сейчас, — даже близко не самое худшее из того, что мне довелось пережить. По крайней мере… — Она на секунду запинается. В её глазах идет невидимая борьба, нос испуганно морщится, а на лице сменяется десяток эмоций. — По крайней мере, сейчас я хотя бы не одна. — Она смотрит на меня. Смотрит так, словно вонзает скальпель мне под кожу и перебирает органы. Словно она видит каждую мою мысль и ни капли не боится этой кровавой грязи внутри. — И ты тоже не один. Какими бы испорченными мы ни были, сейчас мы есть друг у друга. Если мы будем держаться вместе, возможно, мы выберемся. Я не… я очень не хочу умирать, Арион.

Сам не зная зачем, я спрашиваю:

— А чего ты хочешь?

Она издаёт короткий, удивлённый смешок:

— Знаешь, меня ещё никто об этом не спрашивал.

Это интригует меня ещё сильнее. Я пододвигаюсь ближе, мои крылья невольно подаются вперёд, словно тоже прислушиваясь.

— Я спрашиваю сейчас.

— Хорошо, чернокнижник. — Она улыбается, и по моей коже пробегает разряд, будто от удара молнии. — Что ж… мой отец думал, что я продолжу семейное дело вместе с братом. — Заметив моё недоумение, она поясняет: — Моя семья занимается дрессировкой морских обитателей в помощь другим мерроу. Осьминоги, рыбы, дельфины, кальмары — кого угодно. Они обучают их охоте, собирательству, чистке рифов, доставке посланий. Чему угодно.

— У меня когда-то был домашний осьминог по имени Боб, но он вообще меня не слушал. Каждый раз, когда я пыталась научить его командам, он просто уплывал собирать кораллы. А потом ел их и смотрел на меня своим дебильным взглядом. Ни единой мысли в этой круглой голове. — По мере того как она говорит, её плечи расслабляются, она откидывается на стену и выпрямляет ноги. Расслабляется.

Я приподнимаю бровь:

— Ты назвала осьминога Бобом?

— Да. И если бы ты его знал, ты бы меня понял. Я втихаря брала его к себе в постель, чтобы спать вдвоём, и почти каждое утро просыпалась от того, что пара щупалец обернуты вокруг моей шеи, а ещё одна запуталась в волосах. А когда отец вваливался в комнату крикнуть, что завтрак готов, эта скотина от испуга пускала чернила. На меня, на кровать, на пол. Тот ещё придурок. — Несмотря на ворчание, её глаза светятся теплом. Это зрелище бьёт мне под дых. Она чертовски красива.

— Значит, дрессировка отпадает.

— Богиня, да. Без вариантов. А потом я сбежала из дома, и мне пришлось выживать за счёт собственных мозгов…

— И воровства, — вставляю я.

Она закатывает глаза, но без прежней злости:

— Называй это как хочешь, чернокнижник. У меня талант к интригам и побегам из безвыходных ситуаций. Но я никогда не думала, что это навсегда. Я всегда надеялась, что это временно. Что однажды я сорву такой куш, который обеспечит мне свободу, и я смогу обосноваться в каком-нибудь тихом коттедже на суше и просто… жить. Никаких врагов, никаких забот. Только покой, тишина и утреннее пение птиц.

Я не могу сдержать скептическую гримасу:

— И это твой великий план? Просто гнить в глуши в каком-то доме после всего этого?

Она сверкает глазами:

— А у тебя есть вариант получше?

Я закладываю руки за голову и откидываюсь назад, опираясь на собственные крылья. Они мягко пружинят, сглаживая острые камни.

— Безграничная магия. Мировое господство. Абсолютное величие.

— Скромно.

— Я всегда стараюсь не завышать ожидания.

— Заметно, учитывая, что «безграничная магия» стоит у тебя на первом месте. — Её губы дёргаются в попытке сдержать улыбку, и она театрально вздыхает: — Я всё больше убеждаюсь в своей правоте.

— При том, что ты постоянно ошибаешься?

Она пропускает колкость мимо ушей:

— Ты считаешь, что твоя ценность измеряется исключительно твоей магией.

— Нет. — Я качаю головой. — Я знаю, что моя ценность измеряется моей магией. Ты прожила в Крестфолле достаточно долго. Какое ещё будущее есть у ребёнка на этих улицах? Ты либо аристократ, либо…

— Нищий, — заканчивает она.

— Гниль, — поправляю я. — Чернокнижники очищают этот город, и для этого им нужна магия.

— Что-то незаметно. Когда я была там в последний раз, на улицах заправляли шесть крупных банд.

Теперь наступает моя очередь злиться:

— Мы подчиняемся строгому закону. Мы не имеем права летать по городу, взрывая штаб-квартиры банд и сжигая торговцев дурью по собственному желанию.

— Серьёзно, Арион? Расскажи об этом островах Гринвуда.

— Предпочёл бы не вспоминать.

Пауза. Тяжесть того, что произошло на острове, оседает в груди каждого из нас. Зефира с мрачным видом теребит подол рубашки.

— Как думаешь… там хоть кто-то выжил?

— Нет.