Мне не следовало говорить так много. Не следовало выворачивать наружу те части себя, которые я так долго прятала от всего мира. Я просто… поддалась моменту. Слишком увлеклась тем, что мы здесь вдвоём. Тем, что я больше не одна. Восемь лет тишины, криков, слёз и отчаянных ударов по этому янтарному стеклу в молитвах о том, чтобы кто-нибудь, кто угодно, спас меня… это время что-то во мне выжгло. Забрало гораздо больше, чем планировал чародей. Я просто больше не знаю, как существовать в этом мире.

«Я не хочу быть такой, какая я есть. Не хочу, чтобы из-за меня гибли люди».

Но Арион — он не отпрянул от этой тьмы. Наверное, потому, что его мнение обо мне и так ниже некуда. И всё же это было… приятно. На какое-то мгновение, когда его взгляд цвета расплавленного металла обжигал меня изнутри, мир снова показался крошечным. Только он и я. Наше прошлое. Наше настоящее.

И, возможно, даже наше будущее.

Если мы сможем найти сердце.

Я поворачиваюсь на бок и — вот он. Прямо здесь. Мышцы чернокнижника напряжены, руки скрещены на обнаженной груди под укрытием из собственных крыльев. Он не выглядит безмятежным, в отличие от Гавриала, который развалился на камнях, закинув одну руку за голову и свесив ногу. Напротив, Арион выглядит так, будто отчаянно борется. Со сном, с мыслями, с самой жизнью — со всем тем, что прячется под этой идеальной маской силы, могущества и тотального контроля.

«И как они тренировали тебя?»

«Пытками».

Я ненавижу то, как эхо нашего разговора ползёт по стенам этой слишком тесной пещеры, высасывая кислород и медленно удушая меня. Потому что где-то существует мир, в котором Арион не является абсолютным злом. Мир, в котором я не могу до конца ненавидеть его. Мир, в котором я…

Я могу даже понять его.

Серебряный шнур туже обвивается вокруг моей талии, после чего устремляется вперёд и мягко касается его горла. Жёсткие черты лица Ариона разглаживаются почти мгновенно. Мышцы расслабляются. Он переворачивается на спину, и его крылья раскрываются настолько широко, что едва не задевают мою щеку. Каждая кость в моём теле каменеет. Стоит мне шевельнуться, и мы соприкоснемся. А каждый раз, когда мы касаемся друг друга…

«Зефира, если мы не остановимся прямо сейчас, я трахну тебя».

Я тяжело сглатываю. Дыхание перехватывает окончательно.

«Не думай об этом. Не думай».

Но я продолжаю смотреть на него, наблюдая за мерным вздыманием его широкой груди, за игрой фиолетовой биолюминесценции на его точеных скулах и за тем, как низко на бёдрах сидят его брюки, грубая ткань которых шуршит при каждом коротком вдохе.

Короткие вдохи, внезапно осознаю я, а вовсе не глубокое дыхание спящего человека.

Короткие вдохи, потому что он не спит.

Чёрт. Я не могу оторвать от него взгляда, и в этот момент Арион поворачивает голову. И смотрит прямо на меня.

Его крылья шуршат, и лёгкое, как пух, прикосновение перьев мажет по моему плечу. Я вздрагиваю. Его взгляд мгновенно перемещается к моим губам. Честно говоря, я далеко не девственница. Я спала с мужчинами, женщинами и небинарными красавцами. Но с Арионом — с нашей проклятой богиней связью — всё иначе. Это слишком. Желание вспыхивает в каждой клетке моего тела; оно выжигает кровь и плоть, пульсируя по серебряному шнуру каким-то священным светом. И это глупо. Позади нас спит историк-уголовник, за мной охотится зловещий чародей, а я не могу перестать смотреть на чернокнижника. Я облизываю губы. Арион шумно меняет положение на полу. Ни один из нас не отводит глаз. Шнур скользит вниз по его шее, очерчивает грудь, в то время как с моей стороны он поднимается по изгибу талии и мажет по самому кончику груди. Жестоко. Чудовищно.

Я не выдерживаю и тихо ахаю.

Стоит моим губам приоткрыться, как Арион выпускает короткий импульс магии. Он мгновенно глушит мой прерывистый вздох, не давая ему разнестись по пещере. Впрочем, это уже не имеет значения. Арион может не слышать звука, но он всё видит. Так же, как я вижу, как судорожно дёргается его кадык, когда он сглатывает. Он снова шевелится. Его пальцы сжимаются в кулаки. Он отчаянно ищет остатки самообладания — точно так же, как искал их, когда сжимал мою руку.

Богиня, я ведь так сильно хотела его. Весь этот поток похоти, несущийся по шнуру, его дрожащее от вожделения тело, его затвердевший член. Моё тело, которое само тянется к нему.

Я не хочу, чтобы он сдерживался.

Мне нужно… мне необходимо…

«Прекрати», — беззвучно артикулирует он губами, и его взгляд опускается к моим бёдрам. Только сейчас я замечаю, что плотно сжимаю их вместе. Пытаюсь ли я заглушить это наслаждение или, наоборот, усилить его — я не знаю. Я невольно выгибаюсь. Он снова сдвигается с места. Опустив руку, он резко дёргает за пояс своих брюк. Силуэт его члена снова четко вырисовывается сквозь плотную ткань — огромный и твёрдый, и у меня вырывается очередной рваный вдох. Прошли месяцы с тех пор, как у меня были время, силы или желание просто прикоснуться к себе, не говоря уже о ком-то другом, но прямо сейчас мне кажется, что я просто взорвусь, если не получу разрядку.

Конечно, я не могу.

И не буду.