Арион настороженно переводит взгляд с меня на незнакомца, изучая моё лицо так, словно главной проблемой здесь являюсь именно я. А вовсе не этот человек. Этот милый человек, который, судя по всему, всего лишь хочет нас одеть. Я снова трясу едва соображающей головой, пытаясь остановить поток негативных мыслей, и вместо этого заставляю себя сосредоточиться на стоящем перед нами мужчине. Просто человек. Он кажется знакомым — в той же мере, в какой знакомым здесь кажется абсолютно всё. Его лысая голова отражает солнечный свет, пробивающийся сквозь тысячи ивовых ветвей; яркий зелёно-пурпурный клетчатый плащ свисает с его худощавой фигуры, а ступни — босые, широкие и покрытые жуткими мозолями. Я заставляю себя не думать о том, как отвратительно это выглядит. Я думаю о том, как я рада, что он спас меня.

— Спасибо, — выдавливаю я сквозь натянутую улыбку. — За то, что не дали дереву убить…

Он прижимает кончик своего зонтика к моим губам:

— Ни слова больше! Мысли о… сама знаешь о чём, очень сильно ранят Чешир.

Я знаю. Я знаю это слишком хорошо. Смерть. Я улыбаюсь ещё сильнее, упираясь губами в его зонтик, и он наконец расслабляется, издавая преувеличенный вздох облегчения:

— Вам и вашему благородному кавалеру негоже разгуливать здесь, сверкая голыми конечностями. На острове довольно прохладно…

Арион делает шаг вперёд:

— Всё в порядке. Нам не привыкать…

— Глупости! Встречают по одёжке! — Усач подхватывает меня под руку и тащит за собой, увлекая нас по тропинке с поразительной, почти эльфийской скоростью, прежде чем я успеваю сообразить, что происходит. И прежде чем я успеваю оказать сопротивление. — Вам крупно повезло, знаете ли. Я — Джеральд. Да-да, тот самый Джеральд из лавки «Изысканные наряды Гарольда и Джеральда». Для меня будет величайшим удовольствием подобрать для вашего визита что-нибудь подобающее. Я одеваю здесь абсолютно всех. Нравится им это или нет.

По крайней мере, маскировка Ариона, судя по всему, работает безупречно. Этот человек — Джеральд — кажется, совершенно не шокирован моими русалочьими волосами или крыльями чернокнижника Ариона, что означает лишь одно: он их попросту не видит. Впрочем, это не отменяет того факта, что ситуация превращается в сплошную головную боль. У нас нет времени на Джеральда, и уж тем более на Гарольда с их изысканными нарядами. Чем меньше времени мы проведём здесь, тем лучше, ведь нам ещё нужно ограбить библиотеку…

Ближайшее к нам дерево издает глухой стон, приподнимая корни, словно собираясь раздавить меня подошвой. Джеральд хмурится и тоже награждает его ударом своего зонтика, увлекая меня за собой еще быстрее:

— Эти занудные дриады. Клянусь, иногда они не могут отличить верх от низа, а право от лева, не говоря уже о том, что большинство сторон — это одна и та же сторона, если только вы не находитесь на противоположной стороне. Как ваши имена, мои прелести?

За потоком бессмыслицы, которая со скоростью горного ручья изливается из его уст, уследить чрезвычайно трудно. Почти так же трудно, как поспевать за его шагом.

— Э-э, прошу прощения? — Арион следует за нами, легко перешагивая через опавшие листья, ветки и жёлуди.

— Ваши имена, — настаивает Джеральд. — Я не могу называть вас «моими прелестями» в присутствии моей самой главной и истинной прелести.

Не успев вовремя прикусить язык, я выпаливаю:

— Я Зефира.

В ту же секунду Джеральд бесцеремонно проталкивает меня сквозь дупло огромной ивы, и я кубарем влетаю в лавку, до потолка заваленную дорогими тканями и ярким текстилем. Внутри нас дожидается ещё один мужчина, смахивающий пыль сначала с невесомых занавесок, а затем с висящего на карнизе гудящего шмелиного улья. Его тёмно-каштановая голова блестит точно так же, как у Джеральда, хотя на его лице нет ни единого волоска, а одет он в разные чулки и пушистый халат. Услышав шаги Ариона, он резко оборачивается, приветливо машет рукой, после чего его взгляд останавливается на мне.

— Ну надо же, надо же, — произносит он с плутовским выражением лица. — Поглядите только, что принесло приливом из камышей.

Я молчу.

Я просто физически не могу ничего сказать.

Потому что Джеральд в этот же самый момент поворачивается ко мне, тычет кончиком зонтика мне в живот и выдаёт:

— Зефира! Ха! Так и знал, что я тебя помню!

ГЛАВА 14

ЗЕФИРА

— Ты… ты помнишь меня? — спрашиваю я пересохшими губами. Страх ледяной коркой сковывает вены. В голове стучит, кровь с ревом бьёт в барабанные перепонки. Сколько именно помнит Джеральд?

Кражу? Пролитую кровь? Рыдания, которые разрывали меня на части на том пустом берегу?

Когда дриада свершила своё правосудие, всем вокруг, казалось, было глубоко плевать на то, что с нами сталось. Местные жители просто вернулись к своей привычной жизни, будто ничего не произошло. Будто Джасин не… не был…

Чёрт. Чёрт бы побрал эти Изумрудные острова. Чёрт бы побрал этот клочок земли, его обитателей и его проклятые чары. Я задыхаюсь от подступившей боли. Это была катастрофически паршивая идея. Такая же безрассудная, как и все остальные мои поступки. Мне не следовало возвращаться сюда. Мне не следовало тащить за собой Ариона.