И Джеральд действительно ценит это усилие. Он расплывается в улыбке, когда Арион следом протягивает руку ему, помогая лавочнику подняться на ноги.

— Спасибо, — сухо произносит Арион. — За одежду и за вашу помощь.

Джеральд сияет ещё ярче, и любые сомнения, которые могли закрасться в его голову относительно Ариона, испаряются без остатка:

— Вежливый и красивый. Потрясающее сочетание. — Он поворачивается ко мне: — Мне казалось, что прошлый мальчик, которого ты приводила сюда, был само очарование, но твой дорогой муж, пожалуй, ещё лучше.

Я застываю, чувствуя, как моя улыбка становится резиновой.

Прошлый мальчик.

Прошлый…

…мальчик.

И в то же мгновение реальность обрушивается на меня с утроенной яростью. Этот неожиданный удар заставляет меня пошатнуться; я теряю равновесие и лечу вперёд, врезаясь в зеркало, прежде чем мне удаётся выпрямиться. Я натягиваю на лицо отрешённую улыбку. Притворяюсь, будто просто запуталась в подоле. Острые шипы до крови царапают мои ладони, но я почти не чувствую боли. Я вообще едва ли что-то чувствую, пока невидимые когти впиваются в моё сердце, сжимая его всё сильнее, сильнее и…

Прошлый мальчик.

Горло перехватывает, эмоции рвутся наружу, но я силой заталкиваю их обратно. Не здесь. Не сейчас. Я заставляю свои руки отпустить раму зеркала. Заставляю себя повернуться и… и снова улыбнуться. Просто продолжать улыбаться.

— И что вообще случилось с тем очаровательным юношей? — Джеральд опускается на кушетку рядом с Гарольдом, совершенно беспечно закидывая босую ногу на колено, словно устраиваясь поудобнее для приятной светской беседы. Моё дыхание перекрывает. Сердце колотится в груди. — Надеюсь, он нашёл себе хорошую жену или мужа?

Гарольд ласково похлопывает его по руке:

— Но ведь она пришла с другим мужчиной?

— О, да. Помнишь? Это было в тот самый день, когда ограбили Иллюминированную библиотеку. Тогда ведь перекрыли весь остров, — объясняет Джеральд Ариону. — Жителям запрещено даже нос выставлять за порог, когда воют сирены. Разумеется, мы страшно переживали за Зефиру и её красавчика-друга, ведь они казались чужестранцами на наших берегах. Нам оставалось лишь надеяться, что они нашли убежище в другом месте. В конце концов, во время нападения на островах вполне безопасно, если ты вовремя сообразил забиться в щель. Дриады оперативно разбираются со всеми преступниками. Сам Люциус их создал. — Его голос затихает, пока он предается воспоминаниям о самом ужасном дне в моей жизни. — Они довольно быстро убрали весь этот беспорядок, — задумчиво тянет он, — но после этого я тебя больше не видел, дорогая Зефира.

Беспорядок, беспорядок, беспорядок…

— Я… мы… спрятались, — выдавливаю я сквозь участившиеся судорожные вдохи, и внезапно с удивлением замечаю, что мои ладони в крови. Кровь выглядит чужеродной, странной, пугающей на моей коже, пока вся лавка начинает крениться в одну сторону. Где-то на задворках сознания я замечаю, как царапины от шипов затягиваются сами собой. Это Арион исцеляет их — и свои, и мои. Я трясу головой, чтобы прояснить мысли, но это не помогает. Мне нужно уйти. Сейчас же. — Мы спрятались в Храме Люциуса. А эти… сирены нас так напугали, что мы сразу уехали.

— Не виню тебя, — отзывается Гарольд. — От этих сирен даже у меня поджилки трясутся.

Неправильно истолковав пристальный взгляд, которым Арион сверлит моё лицо, Джеральд произносит:

— Не бойся, голубчик. Тот мальчик был хорош собой, но далеко не так… как ты. И всё же в тебе есть что-то особенное, верно? Никак не могу понять, что именно…

Арион игнорирует комплимент, продолжая выискивать ответы на моём лице. Я смотрю на него абсолютно пугающим, лишённым эмоций взглядом, наотрез отказываясь выдать хотя бы одну подсказку. И пусть нить связи между нами буквально горит, я притворяюсь, что не замечаю этого. Притворяюсь, будто она не пульсирует ослепительно-белым светом прошлых кошмаров. К несчастью, Арион всё видит. Он делает шаг вперёд, собираясь перехватить меня за руку. Когда я резко отступаю в сторону, его рот сжимается в жесткую линию.

— Еще раз спасибо за ваше гостеприимство, — обращается он к хозяевам лавки. — Нам пора идти, но мы навсегда ваши должники.

— О, нет. — С поразительной скоростью и гибкостью Джеральд вскакивает на ноги, и в его руке каким-то образом снова материализуется зонтик. Он машет им под носом у Ариона, точно шпагой. Та самая зловещая ухмылка возвращается на его лицо, а усы кривятся в яростном оскале. — О нет, нет, нет. Мы здесь не принимаем в оплату «спасибо» и «долги», «почтеннейший сир».