— На фреске Вила и Мортем были здесь, — она широко разводит руки в стороны, — а значит, его сердце не может быть далеко. — Оглянувшись на меня, она добавляет: — Проверь пол. Похоже, оно провалилось куда-то… вниз.

Я опускаюсь на корточки, ведя ладонями по холодному мрамору, выискивая хоть какую-то трещину, шов или ручку, пока Зефира меряет шагами то, что осталось от фрески, бросая очередной яростный взгляд на Амайю.

— Я не могу понять по этой картине, как ориентирована комната. Гавриал? — зовёт она. — Поможешь с направлениями?

Он появляется словно из воздуха, пальцами измеряя расстояние между различными нарисованными объектами на плитке.

— Проблема не в ориентации, — произносит он. — Проблема в масштабе самого произведения. — Его брови сдвигаются, и он начинает бормотать под нос: — Свадьба. Кольцо. Нож. Предательство. Убийство. — Он качает головой. — Фреска показывает точную планировку храма — плиты, алтари, даже дымящиеся благовония… но на ней нет статуй. — Он удивлённо моргает, глядя на неё. — Где статуи?

Зефира резко разворачивается. Без предупреждения она бросается на изваяние Мортема, словно пытаясь повалить его на пол. Её руки напрягаются от колоссального усилия, она упирается пятками в пол ради опоры.

— Двигайся… ты… грёбаный… ублюдок! — Затем её взгляд вскидывается вверх. — Веспер. Помоги.

— Что вы…? — начинает Гавриал, но его глаза округляются, когда сирена присоединяется к Зефире, пытаясь сдвинуть камень.

— Оно здесь, — выдавливает Зефира сквозь стиснутые зубы. — На фреске нет статуй — это единственное отличие, верно? Оно должно быть под ним.

— Да вы в жизни это с места не сдвинете, — Амайя лениво прислоняется к стене, выгибая бровь с явным скептицизмом и вертя в руках плитку. Её мешок, набитый до краёв, покоится у её ног.

Мои ноги двигаются сами по себе, и я присоединяюсь к Зефире и Веспер у статуи, упираясь плечом в камень. Дыхание со свистом вырывается из груди. Тело выгибается дугой. Но толку мало. Я слишком слаб, я умираю, а изваяние Мортема слишком тяжёлое. Остатки магии, бурлящие в моих венах, однако, рвутся вперёд. Вниз. И я знаю, что Зефира права. Я знаю, что сердце здесь, прямо под нашими ногами, и знаю, что единственный способ добраться до него — это магия.

Я тяжело выдыхаю:

— Все назад…

— Нет! — отрезает Зефира, хватая меня за лицо. Её глаза пылают праведным гневом. — Ты не будешь использовать магию. Ни за какие коврижки. — Через плечо она рявкает: — Гавриал, Амайя, тащите сюда свои задницы и помогайте!

Не удержавшись, я скептически кошусь на историка:

— Его?

Любое сомнение на лице Гавриала тут же испаряется:

— Подвинься, Стоун. — И он упирается ладонями рядом с Веспер. И пусть Амайя что-то бурчит себе под нос о том, что надо побыстрее с этим покончить, она тоже упирается плечом в левое крыло статуи рядом со мной.

— На три, — хрипит Веспер.

— Раз, — считает Зефира.

— Два, — подхватывает Гавриал.

— Три!

Мы все одновременно наваливаемся на неё всем телом, но она даже не колышется. Чувство унижения оседает в моей груди. Я слишком слаб. Я умираю. Даже Гавриал качает головой, его щёки покраснели от напряжения.

— Это было неловко, — бормочет он. — Спасибо богам, больше никто этого не видел.

Скрежеща зубами, я подавляю дикое желание оторвать его голову от плеч, но мои конечности дрожат. Желчь подступает к горлу. Я недостаточно силен. Я буквально чувствую этот яд в своих венах прямо сейчас, и мне не удается скрыть пот на лбу, когда Зефира обеспокоенно смотрит на меня.

— И что теперь? — требует ответа Амайя, уже отходя в сторону.

Гавриал насмешливо кривится:

— Ты разве не полубогиня? Что-то слабовато для дочери Темпестас.

И хотя над нашими головами угрожающе грохочет гром, Амайя молча возвращает руки на крыло статуи.

— Ещё раз, — командует Зефира, игнорируя их перепалку. — На этот раз упритесь в самое основание.

По её команде мы все толкаем снова, и на этот раз — о чудо — статуя поддаётся. Буквально на дюйм. Но этого хватает, чтобы поймать нужный импульс. Мышцы горят огнём. Лёгкие горят. Но останавливаться нельзя, и когда мы делаем следующий мощный рывок, по храму разносится жуткий, оглушительный скрежет. Изваяние Мортема сдвигается ещё на дюйм.

Короткий выдох.

И ещё один толчок.

С финальным усилием статуя с визгом по ровному камню отлетает в сторону, обнажая скрытую под ней нишу. В самом центре лежит бронзовый сундук. Запёкшаяся кровь покрывает замок толстой коркой. А внутри что-то… бьётся.

Мы все замираем, глядя на него в течение одной бесконечной, мучительной секунды.

— Сердце, — шёпотом произносит Зефира.

И в то же мгновение адреналин, хлынувший в мою кровь — этот голод, это предвкушение, — напрочь выжигает любую слабость и болезнь. Моя магия вспыхивает, как лесной пожар, и весь мир сужается до этого бронзового сундука. До того, что сокрыто внутри. Оно здесь.

Мы нашли его.

Вопреки всему, я буду жить. Зефира и я — мы выберемся отсюда.